Читаем Ожоги полностью

— Оба мы с тобой не в лучшей форме, — сказала я своему «шеви». — Обещаю не продавать тебя на металлолом, но и ты обещай мне кое-что.

Ближайшие к нам машины поняли, что у нас неисправность, и стали объезжать нас; задние все еще продолжали сигналить. Но я слишком устала, чтобы реагировать на их вопли. Держа одну руку на руле, а другую — на дверной раме, я пыталась подтолкнуть машину к тротуару. Но последние два дня были такими напряженными, что у меня больше не осталось сил. В полном отчаянии я прислонилась лбом к капоту машины. Вокруг гудели и сигналили машины, кричали водители. Я ни на кого не обращала внимания. И внезапно среди всей этой какофонии я услышала свое имя:

— Вик! Вик! Помочь тебе?

Это был Рик Йорк, приятель банкира Винни. На колесах! Какое счастье! Я кинулась к нему и рассказала про свою беду… На заднем сиденье сидел и сам Винни; он упорно не смотрел в мою сторону. Наверняка не одобрял благородного порыва своего приятеля.

— Ты не мог бы дотащить меня до дома? А уж потом я вызову буксир.

— Ну конечно, какие проблемы. Сейчас, только развернусь…

В это время Винни начал канючить, что они и так опаздывают…

— Да брось ты, это займет не больше пяти минут, — сказал Рик.

Я помчалась обратно к машине. Мне сразу стало легче дышать оттого, что кто-то пришел на помощь. А вот Пеппи совсем не понравился такой поворот событий. Она залаяла, потом заскулила, перелезла на заднее сиденье, прыгнула обратно на переднее. Я сняла с нее поводок, чтобы она не задохнулась, но она так прыгала, что мне стоило немалых трудов держать ее и одновременно следить за дорогой.

Наконец мы остановились на пустом пятачке напротив дома. Рик громко просигналил два раза и, не дожидаясь моих изъявлений благодарности, умчался. Завтра утром обязательно узнаю его адрес и пошлю ему бутылку шампанского. Его добрый жест настолько хорошо на меня подействовал, что даже усталость уже не так чувствовалась и я смогла хотя бы отчасти загладить вину перед Пеппи — прогулять ее до озера и обратно.

К мистеру Контрерасу мы пришли уже в девятом часу. Старик был вне себя.

— Ну как это называется! Мало того, что я не знаю, жива ты или нет, я даже не знаю, где ты, куда за тобой бежать. И пожалуйста, не говори, что ты не нуждаешься в моей помощи. Где бы ты была, если бы тогда, год назад, я не примчался за тобой? И если не обо мне, то уж о принцессе ты должна была бы подумать. А что я должен говорить твоим визитерам?

— Просто сказать, что я, скрытная ведьма, не оставила вам свое расписание. А кто приходил?

— Двое парней. Сказали, что зайдут попозже. Они не назвались.

Чтобы мой соседушка ни говорил, мне-то известна его память на лица. Он мог узнать любого, кто приходил ко мне за последние три года. Если он не узнал этих парней, значит, и я их не знаю.

— Ну да, возможно, Свидетели Иеговы. А как вы их впустили? Они позвонили к вам в квартиру?

— Да, сказали, что перепутали этаж.

— Ага, этаж и крыло здания. Они ушли или все еще наверху?

— Да ты что, куколка! — сразу обиделся старик. — Теперь я вижу, ты мне совсем не доверяешь. Как будто я не знаю эти игры. Сейчас они ушли. А вот представь, что кто-нибудь снова впустил их — этот Винни или мисс Габриелсен, что наверху?

Я напомнила мистеру Контрерасу, что Верит Габриелсен — она живет напротив меня, через холл — проводит все лето на даче в северном Мичигане и еще не вернулась в Чикаго, но старик ничего не желал слушать. Он настоял, чтобы я зашла к нему и подождала в гостиной, пока он поднимется ко мне и проверит, все ли у меня в порядке. Он настаивал, чтобы я дала ему ключи, но я сопротивлялась.

— Если они пытались открыть дверь, это и так будет видно. Скорее всего они дожидаются за дверью. Если это так, то мне совсем не хочется, чтобы вы попали к ним прямо в лапы. У меня нет сил везти вас в больницу. К тому же моя машина вышла из строя.

Но он был слишком возбужден, чтобы слушать меня. Если бы я думала, что это действительно опасно, я бы пошла вместе с ним, но если мои визитеры посланы Ральфом Макдональдом, они не вернутся, зная, что их можно опознать. Поэтому я позволила провести себя в гостиную и усадить в продавленное кресло.

Я откинулась на засаленную подушку и погрузилась в легкую дрему. Гостиная моего соседа мало чем отличалась от жилища мистера Селигмана. Та же мягкая потертая мебель, те же сувениры, которыми их жены заполняли каждый дюйм, та же студийная фотография…

Я почувствовала теплоту и жалость к этим одиноким старикам, которые не всегда были такими одинокими, и теперь, как могли, пытались бороться со своей ненужностью. И всеми силами пытались сохранить память о тех счастливых днях… Селигман обвинял, меня в том, что я такая же, как другие, которые хотят, чтобы он продал свое сердце за доллары, но я…

Я резко выпрямилась в продавленном кресле. Господи, как же я пропустила это мимо ушей? Старик ведь сказал мне: кто-то хотел заставить его продать «Копья Индианы». И миссис Доннели об этом знала, потому что купить гостиницу хотела фирма «Фармуоркс».