Читаем Ожоги полностью

— Ну и прекрасно. — Я положила руки на стол и оперлась о них подбородком. — Извините, я еще не совсем хорошо себя чувствую. Если Роз рассказала вам обо мне, то вы знаете, на прошлой неделе я чуть не погибла от огня в одной заброшенной гостинице. Я еще не совсем оправилась, поэтому буду выражаться не слишком изысканно. Так вот, две недели назад, на приеме в честь образования фонда, Роз почему-то очень настойчиво попросила меня не вредить ей и не портить избирательную кампанию. Так как у меня и в мыслях ничего подобного не было, то я сразу подумала: а что же она хочет скрыть?

— Что бы она ни скрывала, это не вашего ума дело, — вмешалась Бельма. — Это чужие секреты.

— Она сама сделала так, что это стало моим делом. Она — или Марисса Дункан — убедила меня внести свое имя в список тех, кто поддерживает эту избирательную кампанию. Кроме того, я отвалила на нее столько денег, сколько не дала в этом году всем политическим деятелям, вместе взятым. Поэтому я имею право знать, не замышляются ли за моей спиной — и на мои деньги — какие-нибудь незаконные махинации.

К концу этого монолога я даже задохнулась. Потребовалась целая минута, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. Камелия и Лорен сидели очень прямо и напряженно, по-видимому, одинаково готовые к тому, чтобы и выслушать меня, и захлопнуть за мной дверь. Поэтому я продолжила:

— Когда я начала задавать вопросы, огромное количество людей, от Вельмы до Ральфа Макдональда, стали говорить, что я сижу у всех в печенках и нечего мне вмешиваться в чужие дела. Затем Ральф Макдональд — большой человек, приятель Бутса — предупредил меня, чтобы я не вмешивалась. Не так прямо, как Вельма или Роз, но достаточно определенно. И после пожара он снова предупредил меня, но уже не так мягко.

Упоминание имени Ральфа вызвало всеобщее удивление. Если Бутс и сказал Роз, что науськал на меня Макдональда, то Роз об этом умолчала.

— Когда я была на приеме у Роз, там были ее кузен Луис Шмидт и его партнер по «Алма Миджикана» Карл Мартинец. И мне показалось, что именно они сказали ей, что от меня можно ждать неприятностей.

Я резко остановилась. Что-то промелькнуло в мозгу… какая-то картина… А, вот: те двое и Вунш и Грассо, а также Майкл оживленно разговаривали и замолчали, Когда я подошла. Майкл разговаривал с Вунш и Грассо, потому что Шмидт предупредил Роз… Если бы я не была так измучена, если бы Вельма не смотрела на меня с такой враждебностью, я бы ухватила эту ниточку. Они там все связаны — Вунш и Грассо, «Алма», «Фармуоркс»… А через дочку Риты Доннели «Фармуоркс» связаны с Селигманом. Неужели Вунш и Грассо связаны с поджогом? Голова у меня пошла кругом.

— Мы ждем, Вик. — Холодный голос Вельмы ворвался в поток моих мыслей. — Или, может быть, — ты задумалась о том, как сделать свою историю более правдоподобной?

— Сейчас закончу, — ответила я с горькой улыбкой. — Хотите верьте, хотите нет, но самое худшее еще впереди. «Алма Миджикана» раньше была на самой обочине строительного бизнеса. Пару раз даже судилась с окружными властями по поводу дискриминации. На самом деле эта фирма занимается всякой мелочовкой: парковочные площадки, несколько подъездных путей — вот их размах.

Ну а теперь прошу внимания. Настройте свои камеры. Фирма вдруг отзывает все свои судебные иски и по какому-то чудесному совпадению получает часть огромного проекта Дэн Райан. Откуда у них такие возможности, откуда оборудование, опыт работы, наконец? Ведь за этим столом играют только крупные игроки.

Дальше… Как я догадываюсь, Роз — один из партнеров «Алма Миджикана». — Я не обратила внимания на возмущенное восклицание Вельмы. — Не знаю, кто кого нашел: Бутс — ее или она — его. Но поддержка его разрушит единство испаноговорящих избирателей, которые сейчас отдают свои голоса Соломону Хейсу и тем самым оттесняют Мигера. До тех пор, пока они поддерживают своего кандидата, а черные — своего, все в порядке, Мигер пролетает мимо. Так же как и в том случае, если черные и испаноговорящие объединятся и выставят черного кандидата. Тогда Бутсу придется распрощаться с властью в этом округе.

Справа от меня Вельма что-то пробормотала, скорее всего ругательство. Камелия Малдонадо сидела с видом царственной особы, выслушивающей откровения пьянчужки. Лорен Рихтер барабанил карандашом по ножке стула.

— В этом нет ничего особенного, — проговорил он. — Это не преступление.