Повернув книгу, он показал Ис занятную старинную гравюру: «Анатомия гоблина в разрезе». Внутренние органы действительно походили на заскорузлые старые корни, а ребенок, свернувшийся в утробе, был, казалось, завернут в большие волокнистые листья.

— Но я должен вас предупредить, что, если в этот период вы планируете близость с самцом человека, существует некоторый риск для вас и вашего ребенка.

Ис тихо ахнула. Знала ли об этом мадам? Скорее всего, знала, но сочла, что риск к делу не относится, так как ему подвергалась Ис, а не она сама.

— И но этой причине, — сказал гоблин, закрывая книгу, — я бы посоветовал вам следующие предосторожности…

Щеки Ис горели, а сердце отчаянно стучало в груди, но она внимательно выслушала его. Это было ужасно, унизительно… но она понимала, что это необходимо.

— Да, — чуть слышно сказала она, когда он покончил со всеми оскорбительными деталями. — Я понимаю, что мне следует сделать. Но вы уверены, что он не заметит разницы?

Гоблин задумался.

— Это частично зависит от того, насколько у него богатый опыт по части женского пола.

Ис вздохнула спокойнее.

— Думаю, не очень большой. Он широко известен как человек строгих принципов и… умеренных привычек. — И она страстно захотела, чтобы так оно и было, чтобы зануда Джарред действительно оказался настолько благороден и честен, как о нем думали.

— Тогда я не предвижу никаких проблем. А если он что-то и заметит, то просто не поймет, в чем дело.

Полчаса спустя Ис покинула аптеку, спрятав под платье небольшой сверток, обернутый в коричневую бумагу и запечатанный красным воском. Поднимаясь по ступенькам на улицу и садясь в наемную повозку, которая ждала ее снаружи, она была очень довольна собой.

Что бы там ни было, решила она, незачем спешить с тем, чтобы лечь в постель к Джарреду, с его горячими руками и нудными принципами.

— Подождем, пока ребенок не будет по-настоящему зачат. А пока мадам пусть говорит и делает, что хочет.

22

Брейкберн-Холл. 13 плювиоза 6538 г.

Среди ночи Лили разбудил золотистый свет свечи и голос тети, призывавшей ее пробудиться.

— Пришла весть. Вставай и одевайся быстрее.

С большим трудом, потому что руки и ноги все еще не слушались ее, а мысли туманились со сна, Лили села на кровати. Хотя было уже поздно, Аллора стояла у ее постели полностью одетая, с горящей восковой свечой в руках.

— Кто-то заболел?

— Нет, никто не заболел. Но были сделаны определенные приготовления, и отменить их будет неудобно, — нетерпеливо прошептала Аллора. — Если мы дождемся, что проснется твой отец, и потревожим весь дом, то сильно задержимся. Скорее, Лиллиана.

Нехотя Лили встала из теплой постели и спустила босые ноги на ледяной пол.

— Не будить папу? Но мы же не можем взять…

— Друзья прислали за нами тот же экипаж и того же кучера, которые возили нас в прошлый раз. Одевайся же, позже поговорим. Не можем же мы заставлять лошадей ждать в такой поздний час.

— Да, конечно, — Лили подошла к умывальнику и налила в чашу холодной воды. Пока она мыла руки и лицо, пока распутывала гребнем каштановые кудри, тетя вместо горничной разложила на кровати всю необходимую одежду.

С помощью Аллоры Лили быстро оделась, потом спустилась по лестнице к экипажу. Как только они уселись и закрыли дверцу, повозка тронулась.

Лили нервно сглотнула. Она слишком рано встала, а теперь еще придется неизвестно сколько ехать на голодный желудок — ее сразу же начало подташнивать.

— Ты обещала все объяснить.

— Да, конечно. — Аллора как раз зажигала бронзовый светильник и ставила его на пол у своих ног. Затем она задернула черные муаровые шторки, чтобы отгородиться от света фонарей экипажа. — Случилось нечто. И хотя мы еще не уверены, возможно, тебе будет суждено сыграть в этом важную роль. А поэтому сегодня тебе предстоит пройти полное посвящение в маги Спекулярии.

— Сегодня? — Лили нахмурилась. — Но… разве, по-твоему, я готова?

— Дитя мое, ты намного, намного лучше подготовлена, чем была я, когда меня посвящали. Мы ждали так долго только потому, что я, как твой наставник, надеялась, что ты придешь к этому с чистым сердцем и отбросив мирские привязанности.

«И опять имеется в виду Вилрован», — тоскливо подумала Лили, откидываясь на спинку сиденья. Все сомнения Аллоры, все ее страхи за будущее Лили всегда вращались вокруг Вилла. Вот почему Лили до сих пор так и не сказала тете, что согласилась навестить его весной. Скрывать от Аллоры что-то было Лили в новинку, и это совершенно ей не нравилось, хотя она достаточно поднаторела во вранье Виллу.

«Я сознательно веду двойную жизнь», — виновато подумала Лили, засовывая окоченевшие руки поглубже в беличью муфту.