Сознавая, что вел себя не очень хорошо, Вилл последовал за королем в метель, вошел в коляску и уселся на противоположное сиденье.

— Боюсь, я вел себя оскорбительно.

— Меня вы не оскорбили, — спокойно сказал Родарик, — и у меня осталось впечатление, что и профессора Фокса вы тоже не обидели. — Он уселся поудобнее на зеленых бархатных подушках. — Но вы определенно сделали все возможное, чтобы вывести из себя сэра Фредерика. Я не могу понять почему.

Вилл пожал плечами. Он всегда был не на высоте, когда его просили объяснить собственное поведение, потому что сам не всегда точно понимал мотивы своих поступков.

— Сэр Фредерик этого ожидал.

— И вы, конечно, просто не могли обмануть его ожиданий, — покачал головой Родарик. — Это было очень мило с вашей стороны, только я сомневаюсь, чтобы сэр Фредерик это оценил.

Они услышали, как снаружи кучер запрягает лошадей. А внутри кареты повисла долгая гнетущая тишина, которую прервал Родарик:

— Вас сильно огорчило когда вас исключили из университета?

— Нет, — Вилл переменил позу, посмотрел в окно на падающие снежные хлопья. — Кстати, ведь меня выгнали не по тем причинам, по которым вы думаете, не за бесчинства, непотребства или публичное пьянство.

— Ну уж вы скажете, — отозвался Родарик, когда карета наконец тронулась.

— Все это мне бы простили — и я это хорошо знал. Меня исключили за то, что Фокс назвал «неверными предпосылками и ошибочными выводами». — Вилл скрипнул зубами. — Мне не хотелось быть несправедливым к этим добрым джентльменам. Они были готовы поступить великодушно, они сказали, что дадут мне еще один шанс, если я только соглашусь признать свои ошибки. А я не хотел, не мог этого сделать — так и закончилось мое пребывание в колледже Малахим.

— Вы пожертвовали своим будущим во имя принципов? Пусть и непредусмотрительно, но это было замечательно. Должен сказать, что на меня ваш рассказ произвел большое впечатление.

Карета свернула за угол. Вилл все смотрел в окно, на расплывчатую цепь газовых фонарей и кружащихся снежных хлопьев.

— Не стоит комплиментов, я действительно ошибался. Мои методы были неточны, мысли неясны, и в результате я пожертвовал «будущим» ради глупой ошибки.

— Но правда остается правдой, вы пострадали за то, что сочли истиной. Я чувствую, что недооценивал вас, Вилрован.

Вилл неловко пошевелился, он больше привык, чтобы его ругали, чем наоборот. Увидев это, Родарик засмеялся. Но потом, вспомнив, что он, собственно, хотел сказать, опять стал серьезен.

— Что касается Машины Хаоса: мне нельзя покидать город, так что именно вам придется пускаться по каждому следу, который обнаружат наши малахимские друзья. Нет, Вилл, не краснейте, пожалуйста. Похоже, вы были избраны для этой задачи, причем не мной. Скажем, вас избрало Провидение, — он на мгновение задумался. — И кроме того, я не говорю, что вы должны все делать сами, в одиночку, и быть повсюду одновременно. Выберите трех человек, достойных доверия, из дворцовой гвардии — если хотите, можете взять любого из моих людей — и расскажите им историю, которую мы сегодня сочинили. Они помогут вам расширить поиски за городские стены, а если вам понадобится уехать — они будут вас сопровождать.

Вилровану пришлось задуматься. Его лейтенанты были мертвы, так что выбор был ограничен. Он назвал двух своих людей и Ника Брейкберна, и король тут же согласился.

— Мне жаль, если это нарушает ваши планы, но вы должны информировать меня о вашем местонахождении постоянно. Более того, вы должны быть готовы в любой момент покинуть город, если появятся какие-нибудь зацепки.

Вилл хмуро кивнул, думая о предстоящем приезде Лили весной. Он сам ее пригласил, поэтому отменить уже ничего не мог, и будет очень некрасиво, если Лили прибудет в Хоксбридж, а ему придется без объяснений отправляться неизвестно куда. Открытия сегодняшнего дня лишь подтолкнули его к немедленному исполнению плана, который он задумал тогда в Брейкберне.

Но она приедет в Хоксбридж только месяца через два, и возможно даже, что к тому времени Машина Хаоса уже давно будет снова в безопасности, в сокровищнице Родарика. По крайней мере, Вилрован позволил себе на это надеяться.

Он через силу устало улыбнулся и постарался сделать вид, что в восторге от радужной перспективы чуть что срываться в погоню за этим проклятым Сокровищем. В конце концов, надо же поддерживать репутацию повесы и авантюриста.

— Я всегда в распоряжении Вашего Величества. В любой момент.

КНИГА ВТОРАЯ