Читаем Ожерелье для Эдит полностью

– Я не столько виню их, поймите, сколько учительницу, которая даёт им такие странные задания, – я просыпаюсь от голоса отца, который разговаривает в коридоре по телефону, видимо с директором – Шнобелем, как мы его звали. – Да, да, я понимаю, но и вы поймите меня. Они нанесли травму моей и без того искалеченной дочери. Они не навещали её почти год и вдруг… да, я знаю, что она прогнала учительницу, да, кинула учебником. Знаю. Вы должны учитывать её состояние. И принять меры. Вы не понимаете? Да, я звонил ей, я узнавал. Она советовала прочитать интервью с людьми, пережившими теракт, но я вообще не понимаю, зачем их расспрашивать, зачем выставлять их боль на всеобщее обозрение и обсуждение. Надо ловить террористов, а то ведь у них тоже берут интервью, вместо того… что? Этим людям и так сочувствуют. Нормальные люди. А ненормальных это только раззадоривает. Я не о вас говорю. – Долгая пауза. –Я ничего не прошу у вас для моей дочери, но была неприятная ситуация и… Всего хорошего.

– Он думает, что чего-нибудь добьётся, – с грустью сказала я коту. – Наивный человек. Да ведь он сам совсем недавно был таким же. – Сказав это, я испугалась. Я что, оправдываю его? То, что он сделал с мамой, не искупится никаким заступничеством за меня. Сколько бы он ни ругался со Шнобелем и Сонькой, бывшими друзьями, одноклассниками и подругами, это не изменит моего отношения к нему.

«Какая ты крутая, – ответил кот, – восхищаюсь тобой. Всю жизнь презирать отца, который всеми силами пытается заслужить прощение – не всякий так сможет. Ты – скала».

– Тебе легко говорить. Из-за него я лежу здесь, из-за него умерла мама. Всё это случилось не с тобой.

«Со мной тоже кое-что случилось. С кошачьими мамочками, как тебе известно, вообще не церемонятся. У моей сразу отняли всех котят и бросили их в ту яму с водой, она ещё шумит, когда человек того захочет. Ну, ты знаешь. Оставили только меня. Правда, ненадолго, за мной пришли «хозяева», и ты знаешь, они мне сразу не понравились. Спросил кто-нибудь моего мнения? Нет и ещё раз нет. Просто закинули в машину и повезли. А моя мать вырвалась из рук своей любящей хозяйки, оцарапав её, но не так сильно, как хотелось бы. Она неслась за машиной так долго, насколько хватило сил. Даю свой хвост на растерзание дворовым псам, эти паразиты всё видели, но не подумали притормозить. Когда мамочка поняла, что всё напрасно, она остановилась и побрела назад домой. Несколько долгих часов шла она, и лапы её были будто в красных башмачках. Когда она просяще мяукнула перед чёрной дверью, ей открыли, но не для того, чтобы отогреть, приласкать и напоить тёплым молочком. Здоровенная нога в облезлом тапке (он принадлежал мужу оцарапанной хозяйки) дала ей такого пинка, что, пролетев через несколько ступенек, она свалилась в пролёт и упала уже на первый этаж. Утром дворник безо всякого сожаления, без единой слезинки выбросил мою мать, ставшую старой меховой тряпкой, на помойку. С тех пор ни один человек не заплакал о ней. Её «бывшие» завели себе котика, чтоб обойтись без потомства. Но не стоит забывать, что и его у кого-то забрали».

– Перестань! – крикнула я. – Хватит! Я и так всё время реву.

Так как кот ничего не ответил, я добавила:

– Если бы я забирала тебя тогда, я бы остановилась и взяла бы и котёночка, и мать.

«Ещё не известно. Это болезнь говорит в тебе».

– Что ты хочешь этим сказать? – вскинулась я. – Я же не зверь. Я бы так и сделала.

«Возможно. Не кипятись. Есть же какая-то причина, по которой я захаживаю к тебе иногда».

Иногда! Да в последнее время он не выводится от меня. Будто услышав мои мысли, кот поднялся и проворно выпрыгнул в форточку. Я тут же пожалела, что подумала так. Но, с другой стороны, рассказ кота оставил после себя саднящее чувство, и я, стараясь избавиться от него, вытащила тетрадь, чтобы полюбоваться своей вчерашней работой, но, сравнив ужасные усилия с результатом в виде жалкой странички с датами, пришла в уныние. Я убила на это полдня.

Хотя, почему убила? Может быть, это самый плодотворный вечер в моей жизни! Но тогда, сколько лет я буду писать всё остальное, тем более мне мало что известно. Одно только отделение Финляндии от России приводит меня в ужас. По истории у меня всегда было «4», но я даже не помнила о таком событии. Изучали ли мы это когда-нибудь? Я пролистала два учебника – нигде ни полслова. Если бы я ещё дружила с Ленкой (она отличница), я бы спросила у неё. Но после их визита об этом не может быть и речи.