Читаем Озеро Радости полностью

— Да род, Яська! Семейное древо! Ну вот когда у тебя братьев-сестер нет, а ты единственный мужик со своей фамилией. И допустим, жену во время второй войны бомбой убило, а все дети пошли в наркоманы и у них из-за этого письки отсохли. И ты сам с горя решил больше не жениться. Вот такая ситуация.

— А, понятно! — кивает Яся, но слушает вполуха.

— Так вот, когда у человека в жизни складывалась такая ситуация, он отсекал дубу все ветки и складывал из них костер, на котором сжигал все фамильные вещи. Герб, флаг. Барабан фамильный. Ну я не знаю, что там еще.

— А у тебя, Валька, герб фамильный есть?

Валентина не отвечает. Видно, что тема рода, закончившегося на каком-то человеке, ее болезненно трогает; шутить на эту тему ей не хочется.

— То есть я правильно понимаю: он, вместо того чтобы жену искать, берет стремянку и лезет обрезать ветки у дуба? — развивает тему Яся.

Видя элегичное выражение Валькиного лица, она еще больше хочет подтрунить над ее рассказом.

— А мог бы за это время найти девушку, мороженым ее угостить…

— Ай, ничего ты не понимаешь! — отмахивается Валька и мрачнеет.

— Или вот еще: допустим, опилил он у дуба все ветки, его в процессе опиливания заприметила дочка местного сыродела, подумала: «Хм, какой мощный мужик! По дереву с пилой лазит! Ну тарзан просто!» И давай, короче, с ним! И — сразу двойня! Причем мальчики! Что тогда? Как со спаленным фамильным барабаном жить?

Валька молчит. Она, кажется, обиделась. Впервые за все время. Однако долго обижаться Валька не умеет — ее хватает буквально на двадцать вращений педалей.

— Я тебе что хотела сказать, пока ты тут из меня дуру не начала выделывать, — обиженно бубнит Валя. — Это дерево опиленное после того, как последний из рода умирает, набирает силу. И если ты, допустим, мечту имеешь или желание сильное, нужно к нему прийти. К дубу этому. Раньше люди желания на лентах вышивали. И лентами ствол и обрубки веток обматывали. И они развевались на ветру, красиво так. Считалось, что ветер ленты подхватывает и желания шепотом читает. И их Царица слышит. Ну а сейчас времена другие, ручки появились шариковые, маркеры, краска. В общем, весь район к этому дубу ходит. — Она кивает на торчащий впереди похожий на сложный трезубец ствол. — Прямо по древесине просят.

И, уже спешившись и поставив велосипед на хлипкую распорку:

— Напиши и ты, что хочешь. Не будь кикиморой. А умненькой и не суеверной заделаешься потом! Когда желание сполнится и в Минск отсюда съедешь.

Валентина испускает хохоток, но какой-то недобрый, почти басом.