Читаем Озеро Радости полностью

За дверью — абсолютно черная комната, по центру которой покоится большой параллелепипед, похожий на положенный плашмя холодильник «Атлант» в охристом корпусе. Лежащий «шкаф» подсвечен одним-единственным желтоватым светильником, разбрызгивающим жидковатый конус света из-под потолка. Яся подходит ближе и видит, что лежащий на полу продолговатый артефакт полупрозрачный, в нем угадываются очертания застывшей человеческой фигуры.

Ее ухо различает тихое бормотание. Именно в таком порядке — она сначала слышит монотонный голос и только затем примечает сидящую в углу на стуле бабулю, бубнящую какие-то заклинания, покачиваясь корпусом взад-вперед. Музейщица становится спиной к бабуле и громко и торжественно произносит, похлопывая ладонью по странному экспонату:

— А вот это — гордость нашего города! Спящая Царица.

— Что? — выдохнула Яся, но музейщица не услышала этого выдоха.

— В летописях и исторической литературе она также проходит как Плачка, или Царица Небесная и Земная. Этот экспонат является памятником истории и культуры первой категории. То есть она даже выше в перечне находящихся под охраной государства объектов, чем растущий камень из деревни Красное, он категоризирован второй степенью. Поэтому для нее у нас выделено отдельное помещение.

— Как вы ее назвали? Как? — охрипшим голосом переспрашивает Яся.

— Спящая Царица. Ну, то есть по документам она у нас проходит как «мумифицированные останки женщины предположительно XIII века», но все историки, которые на общественных началах тут устраивали экспертизу, написали потом у себя в интернете, что это именно она. — Время от времени Ирина Трофимовна говорит своим голосом, время от времени включает хорошо поставленную интонацию экскурсовода — тогда в ее речи становится меньше акцентологических и орфоэпических ошибок. — Тело не тронуто тлением, вы видите. По всей видимости, из-за бальзамических свойств состава, примененного для его консервации. — И добавляет от себя: — Как бунто спит! Правда?

Яся подходит ближе к прозрачному саркофагу. В нем, застывшая в неоднородной золотистой субстанции (кое-где видны оставшиеся в окаменелой охре пузырьки воздуха, какие-то веточки, фрагменты растений), лежит женщина совершенно современной наружности. Такая могла бы позировать для модного журнала, разместившего текст про Ясиного отца. У спящей острый ровный нос, спокойные брови, мягкие губы, уголки которых опущены вниз, намекая на склонный к меланхолии темперамент. Волосы скрыты под головным убором, сочетающим ткань, кожу и золотую фольгу. По его выпушке идет сложный рисунок с цветами, птицами и завитыми спиралями, рисунок оставляет впечатление не нанесенного краской, не вышитого, а как будто втатуированного в ткань и кожу. Поверх скрывающей волосы кики покоится массивная полукорона-полуобруч. На шею ниспадают тяжелые височные кольца, Яся не может оторвать глаз от этого упрямого подбородка, от этой украшенной гривнами из витого золота тонкой шеи, от ровных полумесяцев закрытых век, от крохотных ладоней на животе (левая сжата в кулачок). Нахлынувшие воспоминания жгут Ясины щеки влагой.

— Ее в девяностых нашли в проломе у излучины Вилии дети. У древних язычников, — тут она снова кратко, в одно предложение, включает экскурсовода. — Было поверье, что место, где река изгибается у большого холма, является священным. Поэтому, видать, там ее и положили. В общем, дети влезли в могильник, начали таскать оттуда бусы, бусы попали к родителям, те выспрашивали откуда бусы, дети, конечно, отбрехивались, что купили в магазине, кто же взрослым такое жирное место сдаст! Потом один мальчик притащил домой козлиный череп, расписанный красным и синим орнаментом, с такими, знаете, треугольниками по кругу глазниц — страх просто! Ученые потом в интернете написали, что череп использовался как набалдашник для посоха при погребальном ритуале. Как всякая вещь, коснувшаяся мира мертвых, навершие должно было остаться в могиле, рядом со шкурой, в которую был завернут жрец. В общем, после этой находки за детей взялись всерьез, думали, у нас в районе сатанисты завелись. Пальцы в дверь, так сказать, но это я шучу так, конечно! Как бунта мы фашисты какие! Дали конфет, и те сами все рассказали! Тогда уже могилу тракторами вскрыли, нашли там двух стоящих как бунто живыми лошадей, кожаные кофры с бусами и монетами — все в Минск ушло, ушло да не пришло, исчезло по дороге. Девяностые, что вы хотите!