Читаем Озеро Радости полностью

Зная, что на флигель не обращены камеры охранного периметра, а Валентин Григорьевич не имеет привычки обходить эту часть территории, они не потрудились задернуть занавески. Может быть, дело еще в патологической склонности влюбленных в себя людей к эксгибиоционизму — в этом кругу существуют целые семьи, постоянно расхаживающие по дому голышом, любуясь собственными обнаженными телами, в молодость которых вложено столько денег, что эти скопления мышц и костей стоят дороже автомобилей, на которых передвигаются. Тетя Таня размещена на Костике спиной к нему — так, что он может оценить аппетитное ожерелье позвонков, золотистый бархат кожи. Она оплела его точеными икрами. Ноготки с нейтральным, по моде, розовым лаком, впились в кабачкового цвета ноги. Нижние конечности свиненка скрыты под ржаной кабаньей щетиной, и тетя Таня сейчас, кажется, вырвет целый ее клок. Ее бедра стараются, стараются, стараются, и видно, что уже совсем близко. Мушкетер сладострастно выгнут, как свод неба во вступлении к «Сорочинской ярмарке» Гоголя. Его губы сморщены, брови сдвинуты. Он зажмурен, так что тети-Танина красота расточается совершенно впустую. Буст ап она делала не зря. Прикорневой объем ее волос, подбрасываемых резкими движениями в ней Костика, выглядит просто потрясающе.

Яся делает три шага вниз по ступенькам (Танюша и Котя заняты бегом и тень в окне заметить не способны). Она обходит дом, тянет на себя тяжелую створку парадного портала и идет к массивной дубовой лестнице с гранеными балясинами. Девочка взбегает по ней и подходит к белой двери, в которую лестница упирается. Не успев задуматься, она распахивает ее и заходит внутрь. Сергей Юрьевич разговаривает по телефону. С кем-то важным, судя по насупленному виду и тому, что прикрыл динамик громкой связи, едва завидев гостью.

— Что такое? Я не понял! — рычит он на Ясю.

Дочка вместо ответа делает шаг назад и закрывает дверь. Она проводит внутри кабинета всего каких-нибудь десять секунд. После чего помещение за белой дверью пружинистой походкой человека, отдающего много времени тренажерам, покидает его владелец.

Выходит оттуда и Яся. Дочь делает четыре шага по лестнице — таких же быстрых, как те шаги, которыми она забегала наверх. Но потом энергия из ее тела уходит, как воздух из воздушного шарика, и она обваливается. Девочка садится на ступени и обхватывает голову руками. Сцена с рапирой и сыром происходила вот на этих креслах внизу. Тут сидела мама, там, за квадратной аркой, на высоком барном стуле, — Дюймовочка.

— Алло! Куда ты делся, Юрьич? — разговаривает коммутатор за Ясиной спиной. — Алло! Сережа, что случилось? Ты тут еще? Се-е-ерге-е-ей? Юу-урьи-ич!

Ему отвечает пустота.

Мужчина тем временем следует прихотливым изгибам коридора, ведущего к флигелю. Его шаги легки, но тем не менее могут быть услышаны теми, кто способен сейчас хоть что-нибудь слышать. Он достает ключ от старой двери, ведущей во флигель, но, перед тем как вставить его в скважину, решает проверить — может, не заперто? Действительно. Не заперто.

Из Костика только что брызнуло счастье. Танюшу корчит судорогами. На ее лице — искренность пионерки, спешащей во что бы то ни стало дойти до финиша стометровки. Ее глаза закрыты. Сергей Юрьевич много лет говорил себе, что является единственным мужчиной, наблюдающим это трогательное зрелище. Он в три шага достигает кровати, берет тетю Таню за раскаленное плечо и тянет вверх и в сторону. Она слетает с Костика, и в комнате резко начинает пахнуть ужасом.

Кабанчик вскакивает с кровати и мечется по комнате в поисках выхода. Он обнажен. На его икрах — бороздки, оставленные розовыми ноготками. Наконец он вспоминает, где дверь, и выбегает на снег босиком. Ему хватает ума захватить с собой штаны, но не для того, чтобы надеть их, а для того, чтобы прикрыть стыд, который кажется сейчас особенно уязвимым. Он мчится по снегу вдоль забора, совершенно уверенный в том, что по нему сейчас выстрелят. Залпа в спину так и не последовало. Ворота на территорию оказываются приоткрытыми — садовник не спешил замыкать периметр после того, как Яся вошла. Костик припускает по аллее, под его ступнями хрустит и веселится наст. Когда до машины остается двести метров, он понимает, что погиб, так как для того, чтобы открыть джип, даже китайский, требуются ключи.

Царица Небесная и Земная милостива в этот день к нежвачным парнокопытным: связка оказывается в правом кармане. Костик запрыгивает в машину, постелив на лед сиденья смятые брюки. Он закладывает лихой разворот в твердой уверенности, что покинет город и страну первым же самолетом, но без твердой уверенности в том, что этот шаг спасет ему жизнь и здоровье.