Читаем Ответ Империи полностью

На тумбочке запиликал "ВЭФ". Виктор протянул руку.

— Слушаю! Слушаю!.. Черт! — и он вытянул из корпуса блестящий прутик антенны. — Алло!

— Как съездили за грибами? — он узнал слегка искаженный цифровым сжатием голос Светланы.

— Да вот набрал кое-что, вечером думаю жарить.

— Знаете, где кафе "Брянский картофель"?

— Ну естественно. Кто ж его не знает?

— Ждем вас там через час. Тем более, вы еще вроде не обедали?

— Вас понял. Почему в кафе? Хотя это глупый вопрос.

— Потому что сегодня суббота. Кстати, недавно его обновили.

Кафе "Брянский картофель" называлось так и в реальности Виктора; находилось оно у цирка, на первом этаже бетонного параллелепипеда института "Брянскгражданпроект", остановка "1000 мелочей", по названию магазина в тут же стоявшей пятиэтажке. На этой стороне улицы мало что изменилось, даже торец здания магазина украшало все то же историческое панно семидесятых "Живешь в Брянске-будь строителем!". Дом же напротив оказался девятиэтажным монолитом и линия магазинов в нем занимала два нижних этажа. "Надо будет туда сходить", машинально подумал Виктор, когда "тройка" неторопливо заворачивала с Дуки на Ленина мимо места, где в его реальности стояла гостиница "Брянск", похожая на раскрытый на фоне неба и заречный просторов рекламный буклет. Здесь, в этой реальности, также стояла гостиница; но, в силу поменявшихся веяний, она превратилась в квадратную ступенчатую башню красноватого оттенка, с зеленым шпилем в духе сталинских высоток. Впрочем, так она даже лучше гармонировала с шатрами стоявшей рядом Преображенской церкви.

Кафе сохранило старую планировку с полуоткрытыми кабинетами, уютно манившими посетителей проемами византийских арок из центрального зала, только облицовку всю поменяли: стало больше темного резного дуба и черненой кованой меди. Мещанская атрибутика современных ресторанов, все эти плазменные панели, акустика и цветомузыка, очевидно, не прошли фейс-контроля; кафе, не желая походить на подобные себе стилизованные заведения, предпочло полностью погружать посетителей во времена парусников и карет. Окна были завешены, царила полумгла и откуда-то тихо струился неторопливый акустический фольк.

— Простите, это, наверное, вас зовут, — обратилась к нему проходившая мимо официантка с пустым подносом. Виктор оглянулся; из-за тяжелых занавесей одного из кабинетов высовывалась Светлана и махала рукой, затем поднялась к нему навстречу.

— Виктор Сергеевич, присаживайтесь к нам, у нас свободно! — произнесла она, подводя к столу в кабинете, за которым сидел незнакомый Виктору высокий худощавый мужчина лет сорока, кавказской внешности, с легкой проседью в темных курчавых волосах. — Знакомьтесь, вот это товарищ Еремин, из кооператива, я вам рассказывала, специалист по зарубежным машинам. А это товарищ Гаспарян Андроник Михалыч, он у нас…

— По вопросам текстильной промышленности, — подсказал Андроник Михайлович, поднимаясь из-за стола и пожимая Виктору руку. — Я из главка, командирован в ваши края.

"Понятно", подумал Виктор.

— Что будете заказывать? — пропела откуда-то сзади официантка, когда он занимал свое место в дубовом полукресле с высокой спинкой.

— Мне фирменный картофель в горшочках с говядиной, — ответила Светлана.

— А что еще? У нас в дневное время большая скидка. Практически все стоит, как в обычной столовой, несмотря на обслуживание.

— Поэтому вечером к вам очередь, несмотря на обилие в городе подобных заведений? — спросил Андроник Михайлович. — Интересный опыт, надо распространить в белокаменной.

— Тогда еще салатик, кофе…

— Как прошла встреча с Галлахером? — негромко спросила Светлана, когда официантка, приняв заказ, упорхнула в сторону кухни.

— Нормально прошла. Если не считать, что он огорошил тем, что фрау Лацман уже в Германии.

— Правильно. По легенде, вы не могли об этом узнать. Решение пришло после вашего мнимого посещения. Что он у вас спрашивал?

— Спросил, что было на допросе. Я отвечал, что допытывались про Лацман, как вы инструктировали.

— Насчет цели — есть какие-то зацепки?

— Им нужен ключ от развала СССР, — ответил Виктор, делая вид новичка, с любопытством разглядывающего интерьер, — интересуются, что публиковали в прессе и что говорили на улице. Иными словами — мнения населения, реакция на реформы, авторитет политиков, настроения, психологический фон и все такое.