Читаем Оттенки Тьмы (СИ) полностью

Воля дракона давила, просто пригибала к земле.

«Ты должна помешать им! То, что они делают — против мирового порядка! Сила душ должна быть возвращена Пламени! Ты не должна допустить, чтобы…»

Чего именно не должна допустить Шаналотта, дракон пояснять не желал. Неудивительно: он прекрасно понимал, что она была бы рада получить такую подсказку — и передать всё Алдии: несмотря ни на что, она по-прежнему оставалась на его стороне. Пока хрупкая надежда ещё не растаяла…

«Как? Как я могу им помешать? Меня ведь даже в лаборатории не пускают!»

«Ты можешь проникнуть куда угодно… если захочешь. Ты просто не хочешь».

«Да, не хочу! А вот ты мог бы объяснить, чего ты хочешь от меня! Чем опасен Навлаан? В каком направлении они не должны двигаться?»

«Ты всё понимаешь! Не притворяйся такой чувствительной, слабой, глупой… Не притворяйся ЧЕЛОВЕКОМ!»

«Я — человек! А ты — вымершее сотни веков назад чудовище!»

«Я — чудовище? Да как ты смеешь! Чудовища — это они! Боги, люди, гиганты! Все, кто отнял у нас наш мир, нашу вечность!»

«Что я слышу… Ты злишься? Вы, драконы — лишены эмоций. Или я не права? Так ты дракон или нет?..»

«Замолчи, дерзкое порождение ошибки больного разума!»

«А я, похоже, права…»

Все эти споры приводили только к одному — у Шаналотты начинали колотиться сердце и болеть голова, трясло как в лихорадке и бросало в жар. Петра поила её какими-то горькими снадобьями, бормотала что-то неразборчивое и успокаивающее. И дракон словно бы засыпал. Ненадолго, но замолкал. Но вскоре возобновлял атаки на человеческий разум, своего «соседа» в теле девушки.

Время шло, эксперименты Алдии продолжались, Шаналотта пряталась у Петры, уже почти перестав горько недоумевать по поводу того, что отец даже не пытается разыскать её, выяснить, что происходит, почему она избегает его… Дни были заняты постижением древнего искусства Насыщения Огня, ночи — борьбой с драконом и с новыми страхами.

Теперь Шаналотта окончательно поняла, от чего она столько лет спасала Алдию, забирая и отводя в серый туманный мир его кошмары. Она впервые в жизни заглянула на изнанку собственных снов.

Там её ждал дракон.

Его угрозы и туманные посулы неведомых бед преследовали ее наяву, заставляя сердце колотиться как от быстрого бега. А когда она всё же забывалась тяжёлым сном, убаюканная мерным бормотанием старой Хранительницы Огня, дракон приходил в её сны, как к себе домой. А впрочем, сновидения Шаналотты и были его домом. Сны уносили её в пространство, где время течет в ту сторону, в которую его направляет сновидец. Серый и бесформенный мир до Эры Огня.

Человеческой душе было невыносимо холодно там, в этом неживом месте. Будто застывала в жилах кровь, и кожа трескалась и покрывалась изморозью. А сердце продолжало биться, тщетно пытаясь донести холодную, густеющую кровь до побелевших, скрюченных в последней судороге пальцев…

Шаналотта почти никогда не страдала от холода. Вторая сущность словно бы согревала её каким-то отголоском драконьего пламени. И вот теперь она узнала, каково это — замерзать почти насмерть. Балансировать на грани между ощущениями невыносимой боли и ломоты во всём теле — и обманчивого тепла объятий вечного сна. И никогда не переходить — и не надеяться перейти! — за эту грань.

Теперь она была обречена стоять в одиночестве посреди продуваемой свирепыми ледяными ветрами пустоши, глядя почти уже ослепшими, белеющими от инея, но почему-то всё ещё живыми глазами в холодное чёрное небо. Пустое мёртвое небо без звёзд.

Такой холод чувствует душа, поглощаемая Тьмой. Шаналотта была уверена — она поняла всё правильно, она не ошибается.

Так вот что уже много лет ощущает Навлаан. Так вот как живёт теперь Алдия…

Как же согреть их? Как согреться самой?

Пламя…

Да осветит Пламя ваш путь… Да согреет оно ваши сердца.

Шаналотта с одержимостью приговоренного, надеющегося вымолить помилование или хотя бы отсрочку, обучалась Насыщению Огня.

Стараясь не думать о том, что служит Костру топливом.

Алдия. Сейчас

Архимаг, сгорбившись и опустив голову, стоял перед большим зеркалом, вцепившись в его раму, будто собирался пробить своим телом стеклянную преграду и спрятаться в мире по ту сторону.