— Если что — приходи ко мне в цитадель, — усмехнулся Алдия. — Но, надеюсь, до этого не дойдёт. Кто-то же должен… Присмотреть за ним.

— Не беспокойся, — Рейме жестко улыбнулся. — Я глаз с него не спущу. Да и Вельстадт, хоть и предан Нашандре, но… Это всё же только до тех пор, пока он не поймёт, что она опасна для короля. А я уж постараюсь его убедить — хотя бы быть повнимательнее.

— Спасибо тебе за всё, — Алдия протянул руку, и капитан крепко пожал её. — Если и есть у меня в этой жизни друг, то это ты, Рейме.

— Я рад быть твоим другом, — отозвался капитан. — Ты — хороший человек, что бы там ни говорили. Держись там. Я постараюсь как-нибудь наведаться, если… Ну, сам понимаешь.

— Понимаю, — Алдия невесело усмехнулся. — Ну ладно, тебе пора. Да и мне… Утром я уеду с рассветом. До встречи.

— Да осветит Пламя твой путь, — и Рейме, развернувшись, мгновенно растворился в полумраке коридора.

В собственной цитадели Алдии понравилось. Замок был старым и требовал ремонта, но это только придавало ему больше мрачного очарования. Выделенные Вендриком слуги молниеносно привели часть помещений в жилой вид, потому что ни минуты лишней не хотели оставаться в жилище безумного архимага. Алдия отпустил их с миром, оставив при себе только десяток своих личных слуг, состоявших при нём в Дранглике и уже достаточно привыкших к нему.

Лекс был в полном восторге от переезда, как мальчишка, которого впервые в жизни отпустили переночевать на чердаке. Он с воодушевлением рассуждал о том, как можно переоборудовать древние казематы на трёх уровнях подземелий цитадели под лаборатории и склады опасных реактивов и магических артефактов, собственноручно рисовал какие-то схемы и показывал их Алдии, потом выбрасывал и чертил новые.

Архимаг же всё больше погружался в тяжелую задумчивость.

Подземелья…

Нашандра превосходно разыграла свою партию. Ссылка в цитадель нисколько не мешала Алдии продолжать свои эксперименты с душами и искать исцеление от Проклятия Нежити.

Нашандра добилась только одного — и именно это было по-настоящему важным.

Она лишила Алдию возможности исследовать артефакт гигантов, спрятанный в подземельях глубоко под Дрангликом.

А это означало, что этот артефакт и есть ключ ко всему.

Алдия понимал, что пока война с гигантами не завершится, шансов получить доступ в подземелья королевского замка у него не будет. Хорошо, что хотя бы Сердце Пепельного Тумана осталось в его распоряжении. Некоторые свойства этого предмета заставляли сомневаться в том, что в нем заключена всего лишь магия гигантов. От него веяло чем-то гораздо более древним и могущественным.

Алдия даже в мыслях боялся сформулировать свою догадку. Чтобы не спугнуть удачу, если она наконец-то решила почтить его своим визитом.

Древние Драконы?..

Сожженный дневник Алдии

Драконы живут вне времени. Время для них — не река, текущая из прошлого в будущее и лишь на мгновение сверкающая перед нами бликом «настоящего»; для них время — что-то вроде бескрайнего поля, по которому можно спокойно и без помех идти в любую сторону — или просто упасть в траву, лежать и смотреть в небо.

13

Шаналотта. Сейчас

Мир рушился. Казалось бы — куда уж хуже, куда уж глубже падать: Проклятие Нежити опустошает Дранглик, и без того обескровленный многолетней войной. Король слабеет, королева творит что-то странное и явно опасное, королевский архимаг изгнан из замка по какой-то надуманной причине. Что может быть страшнее?

Страшнее — то, что не у кого больше искать защиты. Нет у Шаналотты больше отца. Тот, кто смотрит на неё глазами архимага Алдии — больше не Алдия, а какой-то чужой и недобрый человек. Он старается вернуть себя прежнего, Шаналотта видит, как он старается… Но нет — Тьма наконец заметила того, кто так долго домогался её внимания. И теперь уж не отпустит свою добычу… Или новую марионетку?

Шаналотта почти не появлялась в своих покоях — боялась лишний раз столкнуться с Алдией или Навлааном, которому отвели комнаты на том же этаже, но в другом крыле. Ночевала в комнатушке у Петры, засыпала под её негромкий голос, рассказывающий о старых временах, о древних героях и о славных победах. И дракон успокаивался от этого голоса.

Дракон… Шаналотте всё сложнее становилось контролировать свою вторую сущность. Дракон не просто беспокоился — порой он неистовствовал, бесновался внутри, и испуганной девушке казалось, что хрупкая человеческая оболочка вот-вот разлетится в клочья, и развернутся в серое низкое небо четыре исполинских крыла…

Шаналотта боялась, что однажды не справится с драконом. Она боялась Навлаана, боялась Нашандру, теперь она боялась и отца. И как же её ужасало то, что, возможно, больше всего ей следует бояться саму себя…