Читаем Отродье ночи полностью

— Мне никогда не было так плохо, как вчера.

— Я верю.

— Я никогда... не плакал. Мне кажется, я тогда очень устал.

— Конечно.

— Может быть, меня развезло.

— Может быть.

— Я много выпил.

— Достаточно много.

— Тони, я сам могу решить, с кем мне знакомиться.

— Конечно.

Они вернулись к сырному омлету.

Неподалеку располагались здания офисов, и сейчас стройные секретарши в темных юбках спешили на обед. В воздухе пахло цветами. Доносился шум улицы, свой для каждого города. В Нью-Йорке или Чикаго — это скрежет тормозов и визг сигналов. В Лос-Анджелесе — монотонное урчание моторов. Шуршание шин по асфальту. Мягкие гипнотические звуки. Как шум прибоя. Нечто нежное и невыразимо эротическое. Что-то подсознательное чувствовалось за живым дыханием города.

Фрэнк вдруг спросил:

— Как ее зовут?

— Кого?

— Не придуривайся.

— Жанет Ямада.

— Японка?

— Ну не итальянка же.

— Какая она из себя?

— Умная, приятной внешности.

— Сколько ей лет?

— Тридцать пять — тридцать семь.

— Откуда ты ее знаешь?

— Встречались с ней.

— Что же случилось?

— Ничего. Мы поняли, что нам лучше остаться друзьями.

— Ты думаешь, она мне понравится?

— Конечно.

— Хорошо. Я приду.

— Если не хочешь, давай забудем об этом.

— Нет. Я приду.

— Только не делай этого ради меня.

— Дай мне ее телефон.

— Даже не знаю, — промямлил Тони. — Мне кажется, я заставляю тебя.

— Ничего не заставляешь.

— Мне нужно позвонить ей и отменить встречу.

— Нет, послушай...

— Не хочу быть сводником.

— Черт возьми, я хочу увидеть ее! — рассердился Фрэнк.

Тони улыбнулся.

— Я знаю.

Фрэнк засмеялся.

— Будет две парочки?

— Решай сам, мой друг.

— Боишься соперника?

— Вот именно.

— У тебя виды на Томас?

— Ну, ты хватил. Это ведь просто ужин.

— Но она богатая.

— Почему мужчина должен обходить стороной женщин, у которых денег больше, чем у него?

— Я не о том.

— Когда король женится на простой девушке, это кажется романтичным. Но когда принцесса выходит замуж за простого человека, то все считают ее сумасшедшей. Двойная мораль.

— Ну что ж... удачи.

— И тебе тоже.

* * *

Пятница. Час дня. На столе в морге лежит тело, приготовленное для бальзамирования. К большому пальцу ноги привязана бирка: «Бруно Гюнтер Фрай».

Тело приготовили к отправке в Напа Каунти. Служащий обработал тело дезинфектором. Кишки и другие внутренние органы вынуты через заднепроходное отверстие и выброшены. В трупе почти не осталось крови после двух ножевых ран и вскрытия, но и то небольшое количество было удалено. Обрабатывая труп, служащий насвистывал мелодию песни Донни и Мэри Осмонд.

Он закрыл незрячие глаза и несколькими стежками зашил рот: на лице замерла вечная улыбка.

Работа была сделана аккуратно: те, кто придут на похороны, не заметят швов, если, конечно, придут.

Затем труп завернули в непрозрачный белый саван и положили в дешевый алюминиевый гроб, специально предназначенный для перевозки тел в любом виде транспорта дальнего следования. В Санта-Хелене труп положат во внушительный гроб, который выберут сами родственники или друзья умершего.

В 16.00 тело привезли в Международный Аэропорт и поставили в грузовой отсек небольшого самолета, совершавшего рейсы до Санта-Розы. В 18.30 самолет приземлился в Санта-Розе. Родственники не встречали гроб с телом Бруно Фрая. У него не было близких. У дедушки родилась единственная дочь, ее звали Кэтрин. У нее не было детей. Она усыновила Бруно. Своей семьи у Фрая не было.

За стеной небольшого здания местного аэровокзала стояли трое. Двое из них приехали от похоронного бюро. Здесь стоял его владелец, мистер Эврил Томас Таннертон, сорока трех лет, приятный, полноватый мужчина с рыжеватой шевелюрой и веснушчатым лицом. С его губ не сходила добрая улыбка. Он приехал с помощником, Хари Олмстедом, худощавым молодым человеком, который был столь же разговорчив, как и те покойники, с которыми он имел дело. Таннертон походил на мальчика из церковного хора, притворное благочестие шалуна, Олмстед же был само воплощение своей профессии: длинное, угрюмое лицо и холодный взгляд.

Третьим был Джошуа Райнхарт, местный адвокат и душеприказчик. Он имел внешность дипломата: шестьдесят один год, густые серебристые волосы зачесаны назад, широкий лоб, прямой нос, волевой подбородок.