Читаем Отрочество полностью

И, словно поддерживая своё реноме, Платон иногда в шутку боролся на переменах сразу с несколькими соперниками, но из своего класса, в итоге раскидывая всех их. Он как снегоуборочная машина своими мощными ручищами сгребал в охапку по двое, а то и по трое соперников, как удав сжимая их друг об друга, вызывая у них боль и крики пощады. А самых ретивых и неуступчивых соперников он просто брал поперёк за пояс, и отрывал их от пола вверх ногами, грозя с силой бросить головой об пол. Самых же недоверчивых, смелых и наглых он в этот момент просто бросал через свою голову или плечо, не заботясь о безопасности их падения.

А иногда, когда собирались зрители из других классов, соперники Платона нарочно подыгрывали ему, дабы вызвать у учеников других классов страх перед их шестым «В».

Периодически в двери их класса стали заглядывать старшеклассники, и не только мальчишки, чтобы посмотреть на юное школьное достояние с уже пробивающимися усиками и бакенбардами.

Миф о Платоне подогревался и его старшими дворовыми товарищами, учившимися в этой же школе – восьмиклассником Вовой Мироновым и семиклассником Юрой Гуровым. Они не раз рассказывали своим одноклассникам, что Платон в борьбе побеждает всех соперников в их дворе, независимо от возраста, что они не раз ощущали и на «своей шкуре».

А о его свёрхжёстких рукопожатиях и говорить лишний раз не приходилось – их теперь боялись и взрослые. Но сам Платон никогда не начинал первым демонстрировать свою силу. И горе было тому, кто первым пробовал сильно сжать его кисть. Тогда уж переросший подросток сжимал его ладонь как тисками, лишь бы хватило длины пальцев, чтобы обхватить ладонь соперника. И таких желающих становилось всё меньше. Однако его рукопожатий никто не боялся, так как Платон не злоупотреблял силой, лишь символически пожимая руки, только бы его кто не спровоцировал на большее.

И для Платона это стало временем его триумфа, он даже стал лучше учиться в школе, так как пошла уже последняя четверть. Да и отец периодически держал детей под контролем, регулярно интересуясь их успехами и давая им конкретные советы.

В письме к брату Евгению Алевтина Сергеевна по своему деревенскому понятию писала об этом: «Настя учится хорошо. На два месяца отправляю её в Ессентуки. Платон стал лучше учиться, но троек пока больше. Отец стал его проверять, и он побаивается».

В эти же дни, 9 апреля, Указом Президиума Верховного Совета СССР в ознаменование первого в мире полёта человека в космос 12 апреля было объявлено Днём космонавтики.

С 16 по 20 апреля прошёл 14-ый съезд ВЛКСМ.

А 24 апреля для изучения солнечного и космического излучения, плотности атмосферы и полярных сияний, был запущен ИСЗ «Космос-3», а у Виталия Сергеевича Комарова 27 апреля родился сын Андрей.

На первомайские праздники, но после обязательного просмотра Платоном военного парада по телевизору, все Кочеты выехали на свой садовый участок.

Парад с показом военной техники был его обязательной программой, так как наполнял душу мальчишки гордостью и уважением к своей Советской армии.

После этого они с родителями и бабушкой ударным трудом открывали новый летний сезон. Ведь впереди их ждали новые заботы и новые урожаи.

Страна устойчиво шла по пути строительства коммунистического общества, а весна набирала силу. А вместе с ней набирали силу и подрастающие отроки из шестого «В» класса 21-ой реутовской средней школы. С возрастом у них возросла самооценка, и появилось болезненное самолюбие, умноженное на обострённое чувство справедливости и собственного достоинства.

И в один из дней в их классе началась настоящая буза. За что-то обидевшись на учителей, всё время стремящийся в лидеры, заводила их класса Витя Мельников предложил устроить забастовку, дружно прогуляв всем классом весь следующий учебный день. Его поддержала председатель совета пионерского отряда и сидящая рядом Тоня Любакова с подружкой Ритой Герасимовой, видимо из-за несправедливости к которой всё и началось.

Постепенно их, в течение последних уроков, поддержали и остальные, особенно плохо успевающие ученики. Другие же не хотели, но подчинились стадному чувству и ложной солидарности.

Однако Платон Кочет с мнением коллектива не согласился:

– «А я не согласен с вами! У меня мама тоже была учительницей!

И я знаю, как трудно ей порой было, хотя она свой класс за короткое время сумела вывести в число лучших, и даже самых дружных, хотя в нём были одни девчонки!