Читаем Отрочество полностью

А отвечая на вопрос Евгения, что главное в жизни человека, Виталий писал, приводя пример их матери Нины Васильевны: «Я считаю, что главное в жизни человека – это труд, творчество. Можно трудиться и творить для своих личных интересов. Можно трудиться и для общества.

Высшая форма труда, самая благородная – это труд для людей, для человеческого общества. И называется такой труд подвигом, так как требует самопожертвования. Но героями тоже все не могут быть. И обычная будничная работа нужна обществу. Она облагораживает того, кто её делает, и, в конечном счёте, содействует дальнейшему развитию и прогрессу человечества.

А конечная цель всей жизни человека? Она заключается в том, чтобы своей жизнью, своим трудом внести свой вклад в дело развития и совершенствования человечества. А наш дед своим умом дошёл до понимания, что жизнь есть борьба противоречий!

Браток, и береги мать! Она у нас у всех одна. Научись сдерживать свои эмоции в разговоре с нею, не совершай необдуманные поступки, уважай её седины. Она на нас своё здоровье положила».

И Платону очень понравилась позиция его среднего дяди по отношению к своим братьям и к своей маме – его бабушке Нине Васильевне Комаровой.

В другом письме в 1957 году Виталий делился своими соображениями по-поводу то и дело проявляющегося везде блата, в итоге отрицательно влияющего на компетентность специалистов и справедливость начальников: «Так глядишь, и всё руководство партии и страны постепенно перейдёт в руки карьеристов-шкурников, самые предприимчивые из которых попадут в тюрьмы».

В 1958 году, ставший капитаном, Виталий предостерегал своего брата-студента и от попадания под влияние буржуазной культуры, разносчиками которой как раз и являются избалованные и эгоистические дети партийной и хозяйственной номенклатуры: «Они больше всех и мутят воду, принимая модные на западе течения псевдокультуры, считая себя пупом земли. И больше всего такой гнили среди интеллигенции, особенно творческой. Но хороших людей всё равно больше».

А Нину Васильевну теперь стало напрягать то обстоятельство, что её внуки не так относятся к труду, как в своё время относилась она сама.

– «А я вот с младых лет на свою семью батрачила!» – делилась она, с нею проживающими внуками, но со скрытым упрёком ко всем: и к их родителям, и к своим братьям, и к их детям. Но особенно к, ставшему здоровяком, подростку Платону, которого мать считала характером, поведением и отношением к делам очень похожим на своего прадеда Ивана Яковлевича. Нину Васильевну теперь просто бесили различные увлечения Платона, хотя она видела, слышала, чувствовала и понимала, что тот растёт весьма информированным, умным и не по годам рассудительным, даже во многом новатором. И лишь это несколько успокаивало её.

– Ну, может наш Платон станет каким-нибудь учёным или начальником?! Поживём, увидим! – молча про себя, выгораживала она старшего внука за его пока относительную пассивность в домашних и садово-огородных делах.

Глава 3. Новаторы (сентябрь 1961 – ноябрь 1962 гг.)

А лето неумолимо шло к своему завершению. Приближалось первое сентября 1961 года. Платона ждал уже шестой класс, а Настю – пятый, но, после учительницы начальных классов Зои Владимировны Беляевой, теперь с новыми учителями, а всю страну – новые свершения.

И это вскоре подтвердилось принятием 10 сентября в эксплуатацию Волжской ГЭС. Страна вступала в новый этап своего развития.

Но иногда неожиданные внутренние события в стране и в среде знакомых Кочетов, остужали их пыл, внося неожиданное смятение.

Вскоре они узнали, что ещё 6 сентября этого года отец Моховиковых Евгений Николаевич неожиданно погиб от тяжёлой травмы головы.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза