Читаем Отрочество полностью

– Надо же? «Како» легче? Он бежит, сломя башку! – с такой же скоростью проносилось в сознании Нины.

Их деревенская улица была с уклоном в сторону дола, поэтому сани разогнались и конь не чувствовал их, сейчас наслаждаясь относительной свободой. Но в конце улицы он неожиданно остановился сам, будто бы решая, куда теперь рвать свои копыта.

Нина пыталась, было, его вожжами повернуть обратно, но всё было впустую.

– Может мне слезть и поворотить его? Нет! Он может меня оставить! – рассуждала она.

Нина ещё некоторое время дёргала его вожжами и кричала на него, а Мальчик не поворачивался, а только пятился назад.

И тут на своё счастье она увидела, движущиеся к деревне сани. Оказалось, что это едет сын богатого местного крестьянина Флегонт Новожилов.

– «Фленка! «Едь» потихоньку, а я за тобой. Он, может, пойдёт?!» – обратилась к нему Нина.

И Фленка поехал, а Мальчик, как вьюрок, за ним. Фленка – к дому, а на Мальчика крикнул. Тот и припустил по накату до дома, но по дороге задел стену амбара раскатившимися санями, и Нина чуть не выпала из них. Но в итоге он домчал её до дома. Вылезая из саней, девочка чувствовала, как у неё всё ещё дрожат руки и ноги.

Их поездки стали теперь ежевечерними, и конь вёз сани всё лучше и лучше.

А когда Нина ездила за Мещёры в Тренино за строевым лесом, то запрягала старого ломовика, а Мальчика пускала за ним. По пути им приходилось преодолевать три горы: большую Галкинскую, Горбуновскую и Мещёрскую. Но их преодолевали благополучно, хотя иногда сани сильно раскатывались и опускались в обвалину, что заставляло Нину сильно потрудиться.

Лес на срубы дома для среднего сына Ивана, поучившего на войне ранение и теперь работавшего учителем в местной школе, валили Василий Иванович и Нина. Затем они трелевали его в груды, и зимой Нина вывозила его на их двух лошадях. Мальчик постепенно привык и стал ходить впереди ломовика.

Для вывоза длинных стволов Нина запрягала лошадей цугом, а к основным саням привязывала короткие дополнительные сани – подсанок.

Теперь Мальчик шёл впереди и был очень прыток. И, увидев впереди раскаты, успевал пробежать их, не сваливая в них подсанок. А лошадь, когда шла одна, надеясь на свою силу, сваливала подсанок в каждый раскат. Поэтому Нине, всегда ездившей одной, приходилось всё время контролировать её. И если она не успевала среагировать, то, бывало, опрокидывались и основные сани.

Зимой было особенно трудно таскать стволы деревьев по глубокому снегу, складывать, связывать и грузить их на сани, выезжая затем на дорогу. Нужны были сила и сноровка. Но нужна была ещё и голова. А у Нины она была ещё и светлой и сообразительной, даже изобретательной.

Она сама для себя придумала технологию транспортировки леса на санях. Сначала на передок саней она клала кол. В сани и в подсанки втыкала колы-задержки. Затем наваливала концы стволов деревьев на передок саней, закрепляя их колом-задержкой. Затем перекатывала стволы на сани и подсанки, закрепляя с их торца вторым колом-задержкой. Потом их утягивала и связывала, отправляясь домой.

После лазания по глубокому снегу в длинных одеяниях, все их полы промокали и промерзали. Но из-за их непомерной длины даже традиционное отсутствие на девичьем теле каких-либо штанов и трусов не приводило к переохлаждению ног, даже в сорокоградусные морозы.

По приезде домой Нина сваливала лес, выпрягала лошадей и давала корм, а сама шла обедать. Потом снова их запрягала, и снова уезжала в Тренино. И постепенно Мальчик научился работать.

А по приходе весны опять началась пахота и вывоз навоза на поля на обоих конях. Пахала она на ломовом, а волочила на паре. Сначала Мальчик ходил на поводе за ломовым, но потом привык так работать и стал всё делать самостоятельно, что очень понравилось Нине. К тому же он стал очень послушным и развитым. Поэтому Нина и предложила отцу наконец продать ломовика.

А тот всегда переживал за старшую дочь, что та всегда всё делает на лошадях одна.

В свою очередь семья переживала за отца, что он на неделе живёт один вдали от них, и стал плохо питаться.

Но, в конце концов, когда он стал частенько болеть, они упросили его вернуться в родную деревню.

А когда Василий Иванович Ерёмин возвратился в Галкино, его выбрали председателем Новосёловского волисполкома. Поэтому он всё равно отсутствовал дома, только теперь по общественным делам. Летом он ходил в Новосёлки пешком, а зимой Нина возила его на работу на Мальчике.

По воскресеньям Василий Иванович рубил сруб для дома среднему сыну Ивану, который теперь работал в Муроме редактором газеты «Луч». А Нина бывала у него и на этой работе.

Затем Иван работал инспектором народных училищ и преподавал в Левинской школе музыку по классу фортепьяно и баяна.

А летом Иван участвовал в семейных сельскохозяйственных работах. Вместе с товарищем – сыном Мещёрского священника – Борисом Демокритовым он помогал Нине в лугах метать стог сена.