Читаем Отрочество полностью

Но поняв, что отец продал её любимого Соколика, Нина сильно разревелась:

– «Тятенька! Зачем ты Соколика продал? Ведь он такой хороший, прыткий и ржёт всё время! А эта старая лошадь!».

Отец долго и всячески успокаивал дочь, а потом сказал:

– «Нина, собери всех девчат и всех ребят в деревне, запряги сноповую телегу, сажай всех, и не слезайте с неё ни в гору, ни под гору! Узнаете, как она ходит в гору и как с горы на шлее спускает! «Накладите» в лесу побольше дров берёзовых, сколько сможете по самые спицы и сами сядьте все, сколько вас есть, и в гору и под гору не слезайте! Тогда узнаете, какая это лошадь!».

Они так и сделали. Уложили в телегу «сажень», а потом ещё столько же добавили, связав всё. И все сами сели в большую телегу, кто где, всю дорогу до самого дома не слезая с неё.

После этого дети успокоили Нину:

– «Нинушка, не жалей Соколика. Этот сильный. Не бойся его, он тебя не убьёт, как тот!».

И Нина смирилась с этим ломовиком. Она продолжала хозяйствовать в доме и во дворе, пока не подпуская к делам Павлину. А Мальчика всё держали, и он рос, а на этом ломовике Нина работала.

Когда отец приезжал на велосипеде из Ворсмы на воскресенье, мать говорила ему:

– «Поди, отец, посмотри, что Нинка-то там делает и как!».

А он, для проформы будто бы посмотрев издали, успокаивал жену:

– «Нина лучше нас с тобой сделает!».

И когда Нина вернулась с поля домой, мать порадовала её откровенной высокой оценкой её труда:

– «Отец даже за тобой и не проверяет ничего. Говорит, что ты лучше нас делаешь!».

И Нина делала, работая каждый день. Она осенью сеяла рожь, а весной – горох, гречиху, лён, овёс, просо, даже чечевицу, и, конечно, картофель.

У семьи было и много загонов со скотом. И со всей работой они справлялась без посторонней людской помощи.

Поэтому, когда по стране прокатился голод, семья Ерёминых выжила на своих запасах хлеба и картофеля.

Когда их подросшему жеребцу Мальчику исполнилось три года, ему сделали кастрацию, превратив в мерина. После болезненной операции Нина ухаживал за ним, протирая ранку между ногами. Но Мальчику было больно, и он отставлял заднюю ногу и не сходил с места, препятствуя её действиям. А когда шов загноился, Нина стала промывать его «синим камнем» (квасцами) и всё прошло.

И как только у коня всё зажило, по первой пороше Нина стала обучать его.

Приехав из леса с дровами на ломовике, она объявила дома:

– «Завтра буду обучать Мальчика, как ему запрягать и возить сани!».

– «Нинка! Он тебе башку разобьёт!» – возразила мать.

– «Нет! Не разобьёт!» – уверенно возразила та.

На следующий день Нина подошла к коню и, погладив по морде, объявила ему:

– «Ну, Мальчик, тебе предстоит работа. Надо же тебе учиться когда-нибудь!?».

Она взяла его за гриву и сначала надела, давно к этому привыкшему коню, уздечку. Тот даже сам головой лез в неё. Затем Нина надела седёлку, хомут и прочую упряжь.

А мать в этот момент заохала, запереживала.

– Ну, раз нет мужчин, значит это моя работа! – про себя думая, твёрдо продолжала Нина.

Она взяла вожжи, поперечник, дугу и стал пятить коня к саням. А тот упёрся и ни в какую – упрямо стоит на месте и не идёт. Нина и так и сяк – ничего не выходит.

– Ну, погоди, Мальчик! За куском ты за мной, куда «хошь» пойдёшь! – ушла она в дом.

Вышла с хлебом и к коню, а тот уже тянется к куску цапнуть его губами. А Нина не даёт – с помощью хлеба пятит его к оглоблям. И тот вошёл на место между ними. А Нина зашла справа и подняла одну оглоблю, крикнув матери, чтобы та взяла другую. И та подняла и помогла. А Нина заложила (запрягла) Мальчика.

А тот повернул голову – что-де это такое. Нина, взнуздав его, села в сани и крикнула матери:

– «Открывай ворота!».

– «Нинка! Я боюсь! Он тебя убьёт!».

– «Буду держаться! Не вылечу, наверное?!».

Снег заскрипел под полозьями. А конь, вывернув на улицу, во всю прыть рванул по ней.

– «Легче, легче!» – кричал возница, натягивая поводья.

Но, куда там. Конь, почувствовав лёгкость скольжения, нёсся по деревенской улице во всю прыть.