Читаем Отмель полностью

Бабушка молча взяла ее под руку, оглянулась по сторонам, и просто пошла вместе Мамой, куда та ее повела.

Вечер прошел своим обычным чередом. На ужин мама приготовила макароны с зеленым горошком. Они попили чаю. Потом настал момент купания. Сегодня Мама мыла Девочку. А потом помылся Мальчик. Завтра она помоет Бабушку. А послезавтра наконец помоется сама. На купание Девочки и Бабушки уходило много воды и много времени. Это был сложный процесс, который отнимал у Мамы много сил, учитывая, что это уже конец непростого дня. Мальчик знал, что воду надо экономить, а потому мылся всегда очень быстро.

Мама долго не могла уснуть, не переставая прокручивать в голове прогулку с Бабушкой. Она ясно вспомнила свои чувства, когда увидела Бабушку, охваченную прогрессирующей деменцией. Это было страшно, пугающе. Эти глаза, напуганные, лишенные понимания происходящего. Словно новорожденный ребенок, выброшенный во взрослую жизнь.

Мама старалась принять неизбежное, но мириться с этим состоянием Бабушки просто невыносимо. Она не могла принять то будущее, которые может их настигнуть в любой момент.

В ее понимании забвение приравнивалось к смерти. Забыть свою жизнь. Забыть то, кем ты был, как жил, кого знал, что с тобой происходило… забыть своих детей, родителей, себя…

Это не давало ей покоя. Эти мысли терзали ее, душили, выворачивали наизнанку. В какой-то момент… Мама заплакала.

Ей просто хотелось плакать так, как тогда, во время вылазки во время дождя. Просто плакать, чтобы ее никто не видел и не слышал.

Находясь на границе сна и реальности, Мама услышала знакомый голос загадочной незнакомки:

– Путешествие.

И мир потерял свои черные краски ночи.

Все насытилось рыжеватым оттенком сепии.

Мир изменился.

– Путешествие? – переспросила Мама.

– Ты должна отправиться в путешествие.

Окно открылось. Подул морской бриз.

Мама встала с кровати и подошла к окну.

– Что еще за путешествие?

– Ты не готова…

– «Не готова»?

– Еще слишком рано.

– Но почему?

– Ты еще не готова отправиться в путешествие. Надо подождать.

– Подождать, чего?

Голос не отвечал.

Мама шагнула на подоконник. Она встала у самого края окна и посмотрела вниз.

– Мне идти за тобой?

Голос дал ответ:

– Как хочешь.

И она вышла в окно.

Мама оказалась на пляже, на отмели. А перед ней раскинулось молочное море. Белые волны поднимались вдалеке. Она шагнула в молоко босыми ногами и пошла вперед, к самому горизонту.

Мама продолжала идти, а молоко оставалось ей по колено.

Именно так был устроен залив в реальном мире. Водяная коса: нужно пройти достаточно далеко, чтобы добраться до приличной глубины морской.

Мама молча пересекала молочное море.

– Где ты? Почему ты молчишь? Что еще за путешествие?

– Путешествие, в которое ты отправишься, когда придет время.

Слыша этот голос, Мама ощущала облегчение.

– И когда же оно придет?

Мама осмотрелось – небо затянуто сепией. Как и весь мир, но море… оно оставалось молочно-белым, не холодным, не теплым, а просто приятным.

– Узнаешь…

Голос словно отдалялся от нее.

– Все узнаешь…

– Постой!

Мама побежала вперед, словно гналась за источником голоса, который никогда не видела.

– Расскажи! Что я должна делать?

Она остановилась, когда вдалеке увидела фигуру в длинных одеждах и в капюшоне. Этот силуэт показался ей знакомым. Он стоял к ней спиной.

Мама начала уверенно идти к нему. Она должна узнать, кто…

Но становилось глубже.

Молоко уже по пояс. Еще дальше – будет совсем глубоко.

– Кто ты?

Фигура так и стояла, не шевелясь.

– Покажись!

Она выжидала.

Она знала, что увидит… должна увидеть… лицо…

И незнакомка повернулась к ней. Под темным капюшоном скрывалось…

Ее лицо.

Мама моргнула, и фигура исчезла. Она осмотрелась вокруг: только молочное море. Ни берега, ни посторонних – ничего нет. Только она, море и небо в сепии.

– Где это я?

Ей ответили не сразу.

– Приготовься…

– К чему?

– Приготовься путешествовать.

– Но я… не понимаю!

– Поймешь… ты все поймешь…

А потом Мама почувствовала что-то на руках. Она посмотрела на левую ладонь… красная.

Кровь.

– Что это?

Ее рука в крови.

Она посмотрела на правую руку, тоже в крови. Но правая рука держала… бумажный кораблик, смятый, местами оборванный, испачканный алыми пятнами.

– Что… откуда…

Мама разжала кулак, и бумажный кровавый кораблик выпал из ее рук. Едва коснувшись молока, бумага вспыхнула рыжим пламенем.

– Огонь…

И голос сказал ей:

– Ты еще не готова путешествовать.

Мама смотрела на сгорающий бумажный кораблик, качающийся на белых волнах. Он не тонул, а горел, обращаясь в пепел, и пепел взлетал на воздух.

А потом…

Она утонула.

Дно ушло из-под ног, и Мама ушла под молоко, захлебнувшись в нем.

Она села в постели, вся в поту, не в силах сообразить, что с ней случилось. Мама отчаянно пыталась вспомнить сон, который ее так сильно напугал, но все ее старания оказались тщетны. Как бы она ни старалась, она не могла прийти в чувство, собраться с мыслями и просто… вспомнить этот сон.

– Проклятье!

Она встала. В комнате еще темно – ночь. Мама подошла к окну и открыла его, пуская внутрь прохладный свежий воздух.

Этого ей сейчас очень не хватало – просто подышать прохладой.

– Какого черта?.. что со мной происходит?