– Хочешь, чтобы я боролась, да? Знаю, хочешь. И так бы мне сказал об этом, да? Ты всегда говорил прямо мне все. И как я готовлю, и как воспитываю детей, и как веду себя при людях, и какая я в постели, и как я выглядела в том дурацком платье с вырезом на всю спину. Ты мне всегда говорил правду. Спасибо. Я хочу услышать еще. Просто подскажи, что нам делать. Что мне делать? Как их спасти? Ты же всегда находил решения. Даже в самых сложных и непредвиденных ситуациях ты всегда находил решение, ответ. Иногда мне хочется думать так же, как ты. Свободно. Понимаешь? Словно, у тебя нет рамок, нет никаких ограничений, никаких стеснений. Ты волен думать масштабно, открыто. А я только и делаю, что копаюсь в этом компосте мыслей. Понимаешь? Возможно, ответ лежит на поверхности. Возможно, он даже очень простой, но не вижу я… не вижу я его… не могу увидеть… словно пелена перед глазами. Хожу наощупь. И так живу. И веду их за собой, а это меня пугает. Я сама не знаю, куда иду, а они… они идут за мной следом. Что мне еще остается делать? Они рассчитывают на меня. Они верят, что я знаю, что делать. А я не знаю, понимаешь? Я не знаю!

Мама выронила беруши из рук и закрыла лицо ладонями. Она плакала, вытирая слезы, прикрывая рот, закрывая глаза.

Сквозь слезы она смотрела на беруши, лежащие у носков ее ботинок.

– Ну вот, опять реву. Тебе это никогда не нравилось, верно? Ты всегда разрешал мне плакать, но на самом деле ты ненавидел это. Ты никогда не умел нормально успокаивать, а потому не любил, когда я плакала. Впрочем, зная меня, никто бы не мог меня успокоить, да? Так что ты не виноват. Правда. Давно мы так не общались. Разоткровенничалась тут с тобой. Мы так говорили с тобой до свадьбы. Да, до свадьбы. А потом… быт, работа, дети… дети, дети… И поговорить некогда. Признаюсь честно, я и не хотела. Не о чем было. А ведь столько накопилось, да? И когда мы успели стать такими, а? Опять я жалуюсь. Опять ною. Ты не любил во мне все это. Нытье, слезы. Мужчины это не любят в женщинах, потому что не знают, что с этим делать. Могу понять. Правда.

Она наклонилась и подняла беруши, протерла их о край куртки и подула на них, сдувая грязные пылинки.

Дождь заканчивался. Как она и думала, он не собирался идти слишком долго.

– Пора домой. Они там ждут меня. Надеюсь, они додумались сменить беруши и хотя бы почистить уши. Вечно контролировать приходится. Все самой, все самой, так и живу. Да… Спасибо за разговор. Почаще бы так. Правда, теперь я понимаю, как мне этого не хватает. Как мне тебя не хватает. А сейчас пора… пора вернуться в эту жизнь и опять делать… делать, делать и думать, как нам поступить: как нам дальше-то жить.

Мама надела беруши, походный рюкзак, скатила велосипед по ступенькам, запрыгнула на него и начала крутить педали. Под уходящий дождь она поехала обратно домой.

Глава 8

Перед каждым своим уходом из дома Мама всегда говорила Мальчику: «Смотри за сестрой». И этот раз не стал исключением. Мальчик в ответ важно кивал, принимая на себя возложенную важную миссию. Девочка помахала Маме и Бабушке рукой и принялась сворачивать из своего рисунка новый бумажный кораблик.

Бабушка повернулась к Маме спиной, позволяя той помочь себя одеть. И когда Мама снимала куртку Бабушки с крючка, пачка «Мальборо» выскользнула у нее из кармана и шлепнулась на пол.

«Черт, как неловко», – метнулось у нее в голове, когда она поймала на себе удивленные взгляды своих детей.

Те, умные дети, не подали вид, что что-то случилось, чтобы это не заметила Бабушка. Мама поспешила расставить ноги пошире, чтобы присесть и быстро поднять пачку сигарет, а потом спрятать обратно в карман. Наклоны на шестом месяце беременности – дело, мягко говоря, проблематичное.

Мама в меру своей расторопности поспешила справиться с этой задачей. Поскольку Бабушка все это время стояла к ней спиной, то, вероятнее всего, ничего не увидела. По крайней мере, не должна была увидеть.

Но ситуация до стыда неловкая.

Мама уже пожалела о том, что не избавилась от сигарет по дороге домой. Мысль о том, что она закурит после рождения малыша, заставила ее сохранить пачку. Искушение оказалось сильнее.

Мама помогла Бабушке надеть теплую куртку. Начало холодать.

Бабушка позвала к себе Мальчика жестом, тот подбежал, и она одарила внука горячим поцелуем в щеку. Затем она послала воздушный поцелуй внучке и развернулась к дочери, показывая ей своим видом, что готова отправиться на прогулку.

Мама помахала детям и пригрозила им пальцем, намекая на то, чтобы те ни слова не сказали Бабушке про ее сигареты. Те театрально энергично закивали, напуганные ее «угрозой».

Если Бабушка узнает… мало не покажется! Ни Маме, ни детям!

Мама уже успела научить детей скрывать от Бабушки многие подробности их семейной жизни, но оплошности порой все-таки случались. И тогда ей приходилось несладко. А потом и детям тоже. Есть «преступление» – есть «наказание».

Мама взяла Бабушку под руку, они осторожно спустились по ступенькам веранды и вышли на улицу. Еще раз помахав детям напоследок, они вдвоем отправились вниз, к берегу моря.