Читаем Отчаянная полностью

— Это уже не первый случай, когда моя помощь требуется в криминальных делах, — с чувством профессионального достоинства произнесла она. — Особенно хорошо я раскрываю убийства. Ты даже не поверишь, какой у меня замечательный талант вызывать дух несчастных покойников, беседовать с ними. При этом мне ничего не стоит попросить назвать убийцу. — Тут она резко и как-то неуместно засмеялась. Возможно, вспомнила какой-то примечательный случай. А может быть, сказывалось присутствие полиции за дверью.

Затем миссис Мэдкрофт вздохнула, прикрыла на секунду глаза и продолжала с грустной улыбкой: «Но давно никто не обращался ко мне за помощью в таких делах. Люди потеряли веру. Печально, но факт. Вот и ты считаешь меня глупой старухой, которая ничего не делает, а только сочиняет фантастические рассказы».

— Нет, нет! — запротестовала я, чтобы утешить хозяйку. Говоря правду, я полностью разделяла ее мнение.

Она погрозила мне пальцем и укоризненно произнесла: «Да. Да. Я знаю современную молодежь. Ей во всем требуются доказательства. Что ж, пожалуйста! Дай-ка я посмотрю, куда это положила альбом с вырезками. Чайтра, наверное, знает, но не будем ее беспокоить, иначе рискуем остаться без ужина».

Миссис Мэдкрофт встала, покрутила головой, осматривая комнату и прикидывая, куда служанка могла положить альбом. «Нет, не в книжном шкафу, — бормотала она. — Полки слишком малы. Может быть в письменном столе?»

Она пересекла комнату и стала выдвигать ящики из стола. Содержимое каждого она неторопливо укладывала стопкой на пол. Постепенно стопка достигла примерно двух футов в высоту и стала угрожающе покачиваться. Я с любопытством прикидывала, сколько еще можно добавить, чтобы вся эта груда рухнула.

Из письменного стола извлекались коробки с письменными принадлежностями, конверты, стопки бумаги и еще и еще что-то.

— Вот они! — воскликнула миссис Мэдкрофт так громко, что даже напугала меня. — А я уже подумала, что они потерялись.

Она извлекла из глубины ящика два огромных альбома и потащила их через всю комнату к карточному столику, который стоял в углу. «Подойди и сядь вот сюда, мы посмотрим их вместе», — предложила она.

Взяв один из стульев, стоявших недалеко от стола, я подсела. К моему удивлению, альбомы оказались заполнены вырезками из газет и всевозможными приглашениями. Почти все пригласительные карточки были украшены тиснеными рисунками, что убедительно свидетельствовало о высоком общественном положении приглашающих.

Ранние заметки были датированы 1852 годом, поздние — 1858 годом. Да, более пяти лет миссис Мэдкрофт как медиум находилась в поле зрения общественности.

На некоторых вырезках сохранились жирные следы от бутербродов. Дополнительное свидетельство того, что нынешняя хозяйка в те времена пользовалась успехом в вызывании тех духов, которые обитали в богатых и знатных домах.

Если сложить все обстоятельства вместе, то получалось, что миссис Мэдкрофт не приукрашивала свою былую славу медиума.

Вдруг мое внимание привлекла одна пожелтевшая фотография, почему-то оказавшаяся среди газетных публикаций. У меня даже дыхание перехватило от волнения. Миссис Мэдкрофт понимающе заметила: «Я и забыла о ней. Да, здесь сняты я и твоя мать. Насколько я помню, нас сняли в тот самый вечер, когда мы ходили во дворец Святого Джеймса. Ах, какое незабываемое это было событие!»

С непередаваемым чувством я всматривалась в их фигуры, лица. Миссис Мэдкрофт, очень молодая, темноволосая и экзотически привлекательная, сидела в большом кресле. Моя мама стояла рядом. Ее правая рука лежала на плече миссис Мэдкрофт. Мама была здесь гораздо красивее, чем я помнила ее, хотя ребенком я гордилась ее красотой. На фотографии ее густые волосы собраны в пучок, а тонкие брови изогнулись над лучистыми карими глазами. Я всегда завидовала ее глазам. У меня — сине-зеленые, как у отца. На краю фотографии аккуратно выведена дата съемки: август 1853 года. Значит, ей было столько же, сколько мне сейчас — девятнадцать лет. Да, глядя на сияющее выражение ее лица трудно усомниться в том, что она была абсолютно счастлива. Столько в ней чистоты и наивности! Они, наверное, и вызвали глубокие чувства мистера Кевери.

Миссис Мэдкрофт извлекла фотографию из альбома и протянула мне со словами: «Возьми ее себе. Я не думаю, что у тебя много фотографий из поры ее юности. Мне будет приятно знать, что у тебя теперь такой редкий снимок».

«Большое спасибо вам! — пробормотала я и у меня сжало горло. — Вы так добры». — «Чепуха!» — махнула она рукой, хотя щеки ее порозовели от удовольствия. Затем она закрыла верхний альбом и передала мне оба, сказав: «Я уверена, что тебе хотелось бы получше рассмотреть их. Можешь взять в свою комнату. Вернешь потом…» — «Разумеется», — с радостью согласилась я.