— Милая моя! — голос моего очередного — защити Летящая, оборони Крадущаяся! — жениха стал строже. — Научитесь рачительно относится к нашему семейному достоянию! Намекните вашим подругам, что я охотно принимаю маленькие дары… и проследите, чтоб они не были такими уж маленькими. Ведь все, что дарят мне — и вам дарят тоже! В какой-то мере, конечно… Учитесь, моя милая, учитесь!

И он все-таки потянулся к моей щеке!

Я торопливо присела в низком — почти как королю! — реверансе… Его вытянутые пальцы оказались как раз над моей головой. Поднырнула под протянутую руку, подхватила юбки и бегом кинулась к дверям.

Пустые, широко распахнутые, залитые солнечным светом, они казались мне путем к спасению, и я бежала к ним, бежала…

Я почти добежала, когда по стене словно трещина прошла. Прежде, чем я сообразила, что это потайная дверца, меня ухватили за талию и стремительно втащили в зловещую тайную каморку.

Развернули и прижали лицом к полкам с вонючим хозяйственным мылом, порошком от насекомых и старой ветошью. Прямо перед носом у меня торчала палка от швабры.

Глава 15. Новые хозяева приюта

Двор Отбросов

Мартин встряхнулся, с силой провел ладонями по лицу, наскоро оглядел остальных — и кивнул на дверь. Как всегда гуськом, потупив глаза и всячески изображая покорность, остальные засеменили на выход. Только Булка так и стояла неподвижно, с безвольно повисшими руками. Мартин обнял пальцами ее ладонь и прошептал:

— Только молчи! Не вздумай спорить, просто молчи! — и повел ее за собой. Она шла, так и не поднимая головы и переставляя ноги, будто ожившая кукла.

— Вот! Полюбуйтесь! Детки! — падая в кресло, рявкнула мистрис Гонория, тыча пальцем в выстроившихся перед ней воспитанников. — Заблудилась она, да? Из богатых кварталов девчонка? — палец нацелился в сторону Булки. — За проводы денег дадут? Вы кого обмануть решили? Меня, благодетельницу свою?

— Э-э, они нас дурили! — возмутился фальшивый безногий, для убедительности притопывая ногой в начищенном до блеска сапоге.

— Вас? Меня! — мистрис с силой ударила костистым кулаком в залитую вином грудь. — Или думаешь, они бы мне деньги отдали? Как же, жди! Прикарманить решили, отбросы неблагодарные! — и она с размаху ударила Мартина по щеке.

Тот тихо выдохнул и снова выпрямился, не отрывая взгляда от начальницы приюта.

— Э, этого там не было! Вот этот был, и этот! — Слепой поочередно указал на Чуча и Пырю. — Ну и девчонка…

— Ничего, он им передаст! — захихикала мистрис. — Правда же, Мартин, мальчик мой? — и новая пощечина обрушилась на мальчишку с другой стороны. Голова его мотнулась, из носа закапала кровь. Он вытер кровь кулаком, поймал полный ужаса взгляд Булки, и совершенно неожиданно вдруг ободряюще ей подмигнул. Булка вздрогнула и посмотрела на него непонимающе. Как… как он может? Ведь больно же! И унизительно…

— Твари пустошные, ненасытные! — продолжала бушевать мистрис. — Я ли о вас не забочусь? Ночей не сплю, башмаки сбиваю, чтоб лишний сентаво для вас добыть — а вы? Да что это делаееееется! — обхватив голову ладонями и раскачиваясь, как от сильной боли, провыла она. На глазах ее появились пьяные слезы. — Все меня, бедную, обдурить норовяяяяяят! В магистрате — сволочииии, из казны пятнадцать сентаво не додааааали! Дети — твариииии!

— А кто нынче не тварь? — «беременная» успокаивающе приобняла ее за плечи. Накладного живота у нее сейчас не было, так что фляжку она вытащила из-за пазухи. Встряхнула, прислушиваясь к бульканью, и с некоторым сожалением вложила мистрис в руки. — На вот, выпей! А вы что встали? — прикрикнула она на приютских. — Мечите на стол, чего есть! Без жратвы-то это уже не застолье, а пьянка сплошная, а мы тут все люди добропорядочные, непьющие.

— Даже такую малость сами сообразить не могут! — буркнул Слепой, неприязненно глядя как Чуч торопливо разжигает камин и вешает греться котелок с уже сготовленной похлебкой, а Пыря расставляет перед нежданными гостями миски. Только Мартин не шелохнулся, не отводя от Слепого напряженного взгляда. Крыска смотрела в пол, и только ничего не понимающая Булка растерянно вертела головой.

— Говорю же — пускай сами зарабатывают, не все ж им у тебя на шее-то сидеть! — Слепой отобрал флягу у мистрис и тоже основательно приложился.

— Эта ваша заблудшая… Хорошо кормленная, гладенькая… У мамы Заи для нее работа найдется! — «беременная» протянула руку и попыталась ущипнуть растерянную Булку за щеку. Та отпрянула, так что хищные пальцы сомкнулись у самого ее лица. — Шустраяяя… — протянула «беременная» и пьяно захихикала.

Крыска вдруг с силой втянула воздух носом, глаза ее расширились, и она посмотрела на Булку с ужасом и одновременно облегчением.