Читаем От винта! [Сборник] полностью

Через неделю в полку появился полковник Романенко: его 13-й ИАП перелетел из Керстово в Кронштадт. Несколько И-16 сели в Красной Горке: после боя не хватило топлива. Я подбежал к нему и доложился: так и так, сижу с аварийной машиной. Требуется правая стойка и «дутик». Обещал помочь, но всё напрасно. Дни я проводил в тактическом классе, знакомясь с условными знаками, системой связи, условными сигналами и прочей белибердой. Бои за Таллин принимали трагический характер. Тут в Красной Горке оказался генерал Новиков. Причём с целью наградить меня «Знаменем». Ему-то я и выложил всё, что я думаю: что боевой лётчик сидит и жрёт паёк, причём талоны уже кончились. Лётная книжка и удостоверение под Таллином, немцы рвутся к Ленинграду, а я зря жру свой паёк. Реакция у Александра Александровича была мгновенная: сунув мне коробочку с орденом в руку, он схватил телефон. Меня перевели в 13-й ИАП, вместе с самолётом, и дали Романенко сутки на приведение моей машины в боевое состояние. Так я попал в 4-ю (13-ю отдельную) эскадрилью 13-го истребительного полка ВМФ. На следующее утро привезли стойку и колесо. Механики заменили стойку шасси, я получил предписание прибыть в Кронштадт, но по дороге я ввязался в драку с Ю-87, рвущимися к Кронштадту. Получил от стрелка-радиста какого-то «лапотника» больше шестидесяти пробоин, свалил его, пощипал ещё три «девятки» и плюхнулся на аэродром Толбухин практически с пустым БК. Никто ничего мне не записал, книжки не было: прилетел и прилетел. Спустя пять дней пришли мои документы из-под Таллина, и я увидел свою лётную книжку. Проклятье! Такой почерк мне не воссоздать! «Ишак» всё ещё ремонтировался. Потребовалась смена нескольких цилиндров. Прибыло и моё удостоверение личности. Пока я был на дежурстве по аэродрому, в землянку попала 50-килограммовая бомба. Лётная книжка исчезла. Выписали новую. С 12 сентября вылеты стали регулярными. Немцы рвались к Кронштадту, а у нас таяли истребители, способные защитить Кронштадт. Вспоминаю, что «штуки» или «лапотники» базировались на аэродроме под Лугой, в Тырково. Я поймал Романенко и сказал ему о том, что единственный аэродром, близкий к железнодорожной станции, находится там.

– У меня нет разведчиков. Дважды пытались сорвать налёты, штурмуя Красногвардейск, с нулевым результатом.

– Давайте попробуем, товарищ полковник. С утречка. И в условиях низкой облачности.

– Лейтенант! Ты чего не в своё дело лезешь?

– Надоело по-пустому, товарищ полковник. Я этот аэродром, как мамину бахчу, знаю! Рощица там посередине. Там «лапотники» и стоят.

– Ладно, хрен с тобой. Пойдут «илы», девять штук, и шестёрка «ишачков». Ты – ведущий. Смотри!!! – он погрозил мне кулаком.

Взлетели утром 16 сентября, за полчаса до рассвета. Собрались у Ораниенбаума, пробили облака и пошли к Череменецкому озеру. Пробиваем облака сверху. Внизу сплошной дождь, на четырехстах метрах вывалились из тучи. Ливневый дождь и два штаффеля на старте. На рулёжке еще не меньше полка. Наносим удар. Внизу каша из пламени и взрывов. На отходе нас пытаются «пощипать» «мессера» из Красноармейска. Потеряли Ил-2. Бомбёжек Кронштадта сегодня не было.

– Смотри-ка, нащупали!

– Надо бы их несколько раньше брать, до Рамбова, товарищ полковник.

– Сколько у вас самолётов в эскадрилье?

– Семь. И три в ремонте. Командир ранен, сейчас находится в 1-м ВМГе.

– Давай, лейтенант. Двигай эскадрилью в Копорье. Займись перехватом «юнкерсов». Исполняй обязанности. Внимательно отнесись к маскировке и связи.

– Товарищ полковник, у нас шесть самолётов из десяти имеют радиостанции на борту, но нет ни одного шлемофона. И вся электропроводка на самолётах не экранирована. Прикажите выдать шлемофоны и дайте команду инженеру полка заменить высоковольтную проводку финской «харрикейновской». Вон сколько этого хлама валяется.

– Слушай, лейтенант! Не доставай меня! Иди сам и скажи, что я приказал. Всё понял? Дождь кончится, и вылетайте. Горючее и техники будут завтра.