К тому же мы точно знаем, что ранен он не был, следовательно, ничто не могло ему помешать возглавить свои рати. Не упоминается же о нем лишь потому, что его участие в сражениях настолько само собой разумелось, что для летописцев не имело смысла лишний раз указывать на его несомненное присутствие.

Глава 20

Так зарождалась летопись

Встал Николка с постели через три недели.

— Нам, заговоренным, шибко разлеживаться некогда, — сурово заявил он, выйдя из терема бывшего, а ныне покойного тиуна.

Дом, после предательства главы города, точнее, попытки это совершить, был конфискован в пользу князя, и там, еще по решению Миньки, уже во время осады Ростиславля спешно развернули военный госпиталь. Константин это распоряжение подтвердил дополнительно своим княжеским указом, уточнив лишь, что как только его покинет последний раненый, терем должен быть отдан под школу.

Из своих товарищей по спецназовской сотне Николка никого не застал. Все ушли с огромной ратью рязанского князя. Теперь для них работа была — на мирную сдачу абсолютно всех городов в Черниговском, Новгород-Северском и Полоцком княжествах, а также в Турово-Пинской земле Константин не рассчитывал. Пришлось парню грустно бродить по небольшому тиуновскому дворику еще целых два месяца, печально поглядывая на Доброгневу и тоскливо вздыхая о своей несчастной жизни, потому что самое интересное опять прошло стороной. А еще он сетовал, что оказался таким невезучим недотепой, что, даже будучи заговоренным, ухитрился схлопотать стрелу в грудь, которая, несомненно, прикончила бы его на месте, если бы не крепкое заклятье князя Константина. Вон Ральфа же наповал убило, а его…

Со своими боевыми друзьями Николка встретился аж по осени. Но особо им рассказывать было нечего.

Пустые, без князей, земли они забирали в большинстве своем тихо и мирно. Лишь в трех городах жители сели в осаду, но и тут искусство спецназовцев пригодилось лишь один раз. Гарнизоны Путивля в Новгород-Северском княжестве и Городно, стоящего чуть ли не на самой границе с ятвягами и литовцами, то есть бывшего очень важным в стратегическом отношении, удалось уговорить сдаться после нескольких дней осады.

В случае с Городно было полегче. Сдаться повелел сам князь, Михаил Владимирович, которому сразу после этого не только предоставили свободу, но и разрешили забрать всю свою немногочисленную семью с правом выезда куда угодно, только за пределы своего княжества. Немного подумав, тот подался к могущественному соседу Конраду Мазовецкому, у которого получил в кормление небольшой городок с пятком сел вокруг. Не разгуляешься, но и с голоду не помрешь.

Путивльский князь тоже был жив, хотя и ранен под тем же Ростиславлем. Однако выдержать осаду он не надеялся. Выговорив почетные условия, он сдал город и через пару дней выехал из него согласно договору с рязанским князем. Препон ему не чинили: «Иди на все четыре стороны, только на рязанских землях не показывайся».