Читаем Остров Бога полностью

сами того, не замечая, они  становились «предметом», моих самых дружеских, но всё-таки, изысканий. Я, многих из них люблю, и они об этом знают, но я их и жалею, жалею ужасно. Вот об этом они, я надеюсь, даже не догадывались, пока. Самый важный вопрос для меня, зачем или почему, они   крестились,  и изменились ли они после этого? Не сердитесь на меня  мешумадим,  - «погубленные», как мы вас называем, может быть мне после этой главы, полегче станет? Вы, как и тысячи наших предков, вечные носители комплекса неполноценности, страстно доказывающие себе и аборигенам, что вы «настоящие патриоты», а никакие-то там пейсатые отщепенцы. А толку  чуть,   будто свин наплакал - пишут, пишут на афишах бестрепетные руки «титульников» со следами ига на глупой физии - « жидовская морда», а «морда», только от исповеди! Обидно, да? И крестись не крестись перед камерой, с размахом и с чрезмерною силою ударяя перстами полбу, плечам и надпаховой области, всё одно: был «жидморда и умрёшь ему»!  В назидание всем крестящимся, великий  русский драматург  Вампилов  на могиле Пастернака громко произнес: - А все одно он жид! Вот такая эпитафия, уважаемому Борису Леонидовичу, а ведь как он старался, как старался, как ему евреем быть не хотелось, а пришлось!                                                                                                                                                         В основе перемены веры в наше время, почти всегда, лежит неосведомленность и  боязнь, и редко, редко, искреннее озарение и убеждённость. Одна из главных эмоций-побудителей, страх. Отказываясь от своего иудейства и принимая веру его гонителей, человек желает исчезнуть, раствориться в толпе, и стать одним из многочисленных почитателей Гаврюшиных, невидимкой для себя и большинства.

В конце периода Судей, люди пришли к Пророку Самуилу и кричали ему: «так поставь над нами царя, чтобы он  судил нас, как у прочих народов".


Но пророк усмотрел в этом измену Богу, единственному Царю израильтян. Сам же Всевышний грустно сказал Самуилу: "послушай голоса народа во всём, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними". Здесь всю смысловую нагрузку несёт слово «прочие», «как другие, как все». Обычно,   выкресты, не желают себе другого царя, кроме царя земного. Почти всегда они   были теми, кто инспирировал и «кровавый навет» и процессы о «надругательстве над гостией*», и насильственное крещение бывших единоверцев. Человек уходящий к христианам может позволить убедить себя в правильности этого решения, легко, и всё потому, что  вырос он, не зная своей религии, а, возмужав, увидел по телевизору длинноносого хасида, главу, ну всех российских евреев, венгра Берла Лазара, с его уникальным косноязычием и противным акцентом.

* гостия- у католиков пресный хлебец для причастия. У православных –  просфора

Перейти на страницу:

Похожие книги

Последний рассвет
Последний рассвет

На лестничной клетке московской многоэтажки двумя ножевыми ударами убита Евгения Панкрашина, жена богатого бизнесмена. Со слов ее близких, у потерпевшей при себе было дорогое ювелирное украшение – ожерелье-нагрудник. Однако его на месте преступления обнаружено не было. На первый взгляд все просто – убийство с целью ограбления. Но чем больше информации о личности убитой удается собрать оперативникам – Антону Сташису и Роману Дзюбе, – тем более загадочным и странным становится это дело. А тут еще смерть близкого им человека, продолжившая череду необъяснимых убийств…

Александра Маринина , Виль Фролович Андреев , Екатерина Константиновна Гликен , Бенедикт Роум , Алексей Шарыпов

Детективы / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Прочие Детективы / Современная проза
Медвежатник
Медвежатник

Алая роза и записка с пожеланием удачного сыска — вот и все, что извлекают из очередного взломанного сейфа московские сыщики. Медвежатник дерзок, изобретателен и неуловим. Генерал Аристов — сам сыщик от бога — пустил по его следу своих лучших агентов. Но взломщик легко уходит из хитроумных ловушек и продолжает «щелкать» сейфы как орешки. Наконец удача улабнулась сыщикам: арестована и помещена в тюрьму возлюбленная и сообщница медвежатника. Генерал понимает, что в конце концов тюрьма — это огромный сейф. Вот здесь и будут ждать взломщика его люди.

Евгений Евгеньевич Сухов , Елена Михайловна Шевченко , Николай Николаевич Шпанов , Евгений Николаевич Кукаркин , Мария Станиславовна Пастухова , Евгений Сухов

Боевик / Детективы / Классический детектив / Криминальный детектив / История / Приключения / Боевики
Дикое поле
Дикое поле

Первая половина XVII века, Россия. Наконец-то минули долгие годы страшного лихолетья — нашествия иноземцев, царствование Лжедмитрия, междоусобицы, мор, голод, непосильные войны, — но по-прежнему неспокойно на рубежах государства. На западе снова поднимают голову поляки, с юга подпирают коварные турки, не дают покоя татарские набеги. Самые светлые и дальновидные российские головы понимают: не только мощью войска, не одной лишь доблестью ратников можно противостоять врагу — но и хитростью тайных осведомителей, ловкостью разведчиков, отчаянной смелостью лазутчиков, которым суждено стать глазами и ушами Державы. Автор историко-приключенческого романа «Дикое поле» в увлекательной, захватывающей, романтичной манере излагает собственную версию истории зарождения и становления российской разведки, ее напряженного, острого, а порой и смертельно опасного противоборства с гораздо более опытной и коварной шпионской организацией католического Рима.

Василий Владимирович Веденеев , Василий Веденеев

Приключения / Исторические приключения / Проза / Историческая проза