Читаем Осторожно, ППС полностью

Бастрыкина А. И. сильно волнует, что судьба потерпевших прессу не волнует: «Мне каждый день пресс-служба дает обзор российской прессы, телевидения и электронных средств массовой информации. Чья судьба больше всего интересует наших журналистов? Угадайте с трех раз. Ну конечно, обвиняемых и подсудимых. И гораздо реже, а это отражение общественного сознания, волнует наши средства массовой информации судьба потерпевших. Вот вчера показали ужасающий сюжет, когда водитель автомашины выбросил девятилетнего мальчика, как бревно, из-под колес. Этот сюжет показали. А сколько не показывают того, что знает Следственный комитет в отношении потерпевших, — это, вы знаете, лучше даже, наверное, и не показывать». Несомненно, зачем такое показывать. Лучше показывать, как ведомство Бастрыкина бойко, с лютой классовой ненавистью реализует избирательный для Святой Руси принцип неотвратимости наказания в отношении Навального, Удальцова, Развозжаева и других, посмевших замахнуться на свято награбленное. А Вас, Александр Иванович, судьба потерпевших сильно волнует? Вы, имеющий свободный доступ к прессе, много на эту тему говорили? Увы, слово «потерпевший» в Ваших пламенных речах что-то ранее не употреблялось.

Однако было бы несправедливым сказать, что Вас, власть имущих, проблема уличной преступности совсем не волнует.

Конечно, все эти обладатели авто с мигалками над «кумполом» хоть и нечасто, но сталкиваются с проявлениями данной нам в ощущениях объективной реальности в виде зуботычины в темном переулке, столь привычными для простого гражданина. Тем не менее где-то в глубине своей вполне интеллигентной души не могут поддерживать такие отвратительные и низменные виды преступлений, как разбой, грабеж, убийство и другие виды насильственных преступлений. Тем более вполне понимают, что если не их самих, то их близких или дальних родственников беда вполне может коснуться.

Бастрыкин А. И.: «Но мы с вами люди, от которых зависит и государственная политика. Поэтому я думаю, что первое, с чего надо бы начать в сфере государственной политики, — все-таки установить баланс, соотношение прав, интересов тех, кто совершил преступление. Мы говорим не только об осужденных, конечно. И не ставим под сомнение презумпцию невиновности. Но все-таки баланс тех, кто преступил закон, кто лишил человека жизни, кто нанес вред здоровью, кто лишил детей своих родителей, а родителей — своих детей, с теми, кто от этого пострадал, — а вот баланс в этом отношении явно и сильно нарушен. Правовое государство, я в этом убежден, то государство, которое этот баланс очень четко чувствует и регулирует. Если оно этого не делает, то сами люди — у нас есть такие примеры — объединяются в более или менее организованные массы и выходят на улицы. Пример — Благовещенск. Когда и наши следственные работники, и работники милиции не приняли оперативных мер к изоляции человека, совершившего насилие в отношении малолетних детей, и едва не был человек растерзан толпой возмущенных людей. Если мы этот вопрос не будем рассматривать и решать в сфере государственных интересов, политика компетенции, за нас это будет делать народ. Второе, на что я бы хотел обратить внимание в этом плане, — мы должны посмотреть на международные стандарты. У нас почему-то все внимание опять же к международным стандартам в области прав осужденных и подозреваемых и обвиняемых. Я с интересом два года назад узнал для себя, что мы, оказывается, являемся участниками 11 международно-правовых актов в сфере защиты прав потерпевших. Я преподаватель, но я как-то вот такое открытие для себя сделал. А мы-то знаем о том, что мы обязаны, оказывается? И в плане международного права. Давайте посмотрим внимательно эти документы. Что мы ратифицировали, что мы не ратифицировали, что мы подписали, о чем там говорится. И в каком плане наше государство и правовая политика будут в этом вопросе развиваться. Когда я пролистал эти документы, я понял, что мы почти никак в этом плане не продвигаемся. Я вас возвращаю к еще одной теме: что мы сделали, чтобы число убитых детей у нас сократилось?»