Читаем Особенный год полностью

И не шли. Дьюла устроился на работу разъездным торговым агентом. Доставлял товары частникам, помогал им получать «левую» продукцию, брался за крайне сомнительные дела, но физической работой не занимался никогда.

Отец сначала упрашивал его одуматься и взяться за ум, а когда это не помогло, в доме начались почти ежедневные скандалы. Но на Дьюлу и они уже не действовали.

Он никого не хотел слушать и шел своим путем. Вернее говоря, ему казалось, что он сам распоряжался собственной судьбой. Появились новые дружки. Как только темнело, под окошком раздавался свист или другой условный сигнал, заслышав который Дьюла шел к ним.

Каждый вечер собиралась вместе эта компания, состоявшая из восьми-девяти хулиганов. Они прохаживались по проспекту Народной Республики, потом направлялись в городской парк. Слонялись по аллеям, приставали к прохожим, пачкали скамейки мазутом, варварски вытаптывали цветы. После их очередного налета городской сад был похож на поле сражения или же на местность, над которой только что промчался опустошительный тайфун.

Однажды вечером гулявшие в парке жители схватили трех парней из этой компании и передали в полицию. Состоялся суд, который приговорил их к трем месяцам тюремного заключения условно. Судья надеялся, что это поможет парням одуматься, пока еще не поздно. Однако, как бы в знак протеста против приговора суда, хулиганы той же ночью перебили пятьдесят электрических лампочек в саду.

Отец Дьюлы заподозрил неладное. Кто-то сказал ему, что его сын связался с хулиганами.

Однажды вечером, когда сын, как обычно, хотел уйти из дому, отец остановил его словами:

— Вернись-ка, сынок, в комнату.

Дьюла же решил во что бы то ни стало вырваться к своим дружкам. Он с большой неохотой и не сразу подчинился отцу.

— Зачем ты, сынок, связался с этими хулиганами? Останься дома, не ходи никуда, — спокойно попросил его отец.

— Я уже не ребенок, чтобы сидеть дома по вечерам.

— У тебя отец — рабочий дружинник, — начал увещевать сына отец. — После нашей горькой житухи при старом режиме мы сейчас зажили по-настоящему, как подобает людям. Поверь мне, если ты и дальше пойдешь по этой дорожке, то попадешь в большую беду.

— Ну и пророк же ты! — отмахнулся Дьюла. — Мы просто гуляем, разговариваем, ну, в кино сходим, и только. Что в этом плохого?

— Меня уже предупредили, что ты связался с плохой компанией.

— Каждому старику, выходит, мы мешаем, стоим поперек дороги! — вспылил Дьюла. — Что же нам теперь делать? Сидеть дома и курить трубку, как они? Мы молоды, и нам можно немного пожить. Или мне прожить свои молодые годы так, как прожил ты свои? Тогда давайте переедем в наш старый барак, а если его уже не существует, то построим себе какую-нибудь развалюху. Зажжем в ней керосиновую коптилку, чтобы старики меня ни в чем не могли укорять.

Отец хотя и чувствовал свою правоту, но после таких слов немного засомневался. Он вспомнил свою молодость, голод, бедность, безработицу и подумал: «А может, сын и прав? Он хочет повеселиться, ну и что? Почему он должен жить именно так, как жили мы двадцать пять — тридцать лет назад?..»

И в то же время его беспокоило, что у сына нет серьезного занятия.

Поразительное легкомыслие Дьюлы, несерьезность и отсутствие твердой воли не без причины беспокоили старика Надя. И все же в тот вечер он не смог твердо сказать сыну: «Никуда ты не пойдешь! Останешься дома!»

Дьюла уговорил отца и ушел на встречу с дружками. В Видам-парке они увидели двух девушек и стали ходить за ними следом. Вместе с ними сели в вагончик на американских горах, становились за ними в очередь на другие аттракционы. Девушкам это не понравилось, и они решили убежать от назойливых парней.

Парни пошли на хитрость. Они сделали вид, что больше не интересуются девушками, а сами на некотором расстоянии следовали за ними.

Когда стемнело, в безлюдном уголке парка хулиганы схватили девушек и начали их насиловать.

Неожиданно Дьюлу охватило отвращение к самому себе и к своим дружкам.

Девушки защищались как могли. Им заткнули рот, но в ходе борьбы одной из них удалось громко закричать, позвать на помощь. На крик прибежали люди, схватили насильников, отвели в полицию.

Дьюлы Надя среди схваченных хулиганов не было. Поддавшись отвращению, он бросил дружков. Примчавшись домой, он, встревоженный случившимся, нырнул под одеяло, испуганно поглядывая на дверь.

На рассвете в дверь позвонили. Отец уже встал, собирался на работу. Он и встретил полицейских, пришедших, чтобы забрать его сына.

Отец, в ярости ворвавшись в комнату сына, избил его. В полицию Дьюлу увели с синяками на лице. Отец, выйдя вслед за сыном на лестницу, громко ругал его на чем свет стоит.

На следующий день Дьюлу отпустили домой, учтя, что это был его первый привод в полицию, да и в самом изнасиловании он непосредственного участия не принимал. Полиция ограничилась в отношении его строгим предупреждением.