Через полчаса начался кросс. Я беспокоился за нескольких солдат, но отнюдь не за Немета. Очень часто он сам проводил утреннюю зарядку, и я не раз любовался его фигурой и красотой, с которой он выполнял упражнения.

Кросс проводился повзводно. Немет с самого начала возглавил бегущих. Мы, разумеется, и не подозревали, что у него жар и что ему хочется как можно скорее разделаться с последним испытанием. Я и до сих пор не могу представить, как он нашел в себе силы бежать в таком состоянии.

Я пробежал несколько вперед, чтобы в случае необходимости помочь солдатам, которые обычно выбиваются из сил перед самым финишем.

Когда Немет поравнялся со мной, я увидел, что о него градом катится пот.

— Пишта, ты что, плохо себя чувствуешь? — спросил я его и тут только понял, что парень серьезно болен, но бежит.

Я бежал рядом с ним, чтобы в случае необходимости помочь ему. Метрах в двадцати от финиша Немет вдруг пошатнулся. Мне пришлось подхватить его. Один из солдат помог мне.

Добежав до финиша, Немет сразу же обмяк и осел на землю.

— Врача! — закричал я во все горло.

— Ведите его в санчасть, я пошлю за врачом, — сказал мне командир роты.

Когда мы пришли в санчасть, врач уже ожидал нас. Осмотрев Немета, он сразу же вызвал машину «скорой помощи».

Немета доставили в госпиталь с подозрением на воспаление легких. К счастью, это предположение не подтвердилось: просто сержант сильно простудился. Через несколько дней его перевели в полковую санчасть, где Немет начал было уверять, что он совершенно здоров, но на этот раз его никто не хотел слушать.

Пока солдаты, окружив стоявшего в коридоре санчасти Немета, рассказывали ему о торжественной церемонии, я отошел в сторонку, чтобы не мешать им. Когда же прозвучал сигнал на обед и они ушли, я остался с Неметом вдвоем.

— Ты напрасно так рисковал, — пожурил я его.

— Ничего страшного, — улыбнулся он и, немного помолчав, добавил: — Ты же знаешь, что я сержант, а командиру и мне нужно быть рядом со своими солдатами. Они привыкли ко мне, а если бы я перед самой проверкой лег в санчасть, они могли бы потерять веру в себя. Себе я никогда не простил бы этого. Тебе, как секретарю комсомола, нужно это понимать. — И он хитро улыбнулся.

Мне ничего не оставалось, как обнять этого замечательного парня…

И если мне когда-нибудь придется воодушевлять солдат на выполнение трудного задания, я обязательно расскажу им о том, как относился к своим обязанностям сержант Немет.

ОПАСНЫЕ СЕКУНДЫ

— Приходилось ли тебе переживать критические моменты?

— Ты имеешь в виду опасные ситуации?

— Да!

— Как не приходилось, приходилось…

— О чем ты думал в тот миг?

— В опасные для жизни секунды и даже доли секунд времени для рассуждений нет. Действовать нужно, а не рассуждать. Тогда для пилота существует только самолет и больше ничего. Пилот в такой момент остается наедине с техникой и старается подчинить ее себе.

— Тут уж дело случая, а?..

— Нет, не случая. Все зависит от человека, от пилота, от его способностей.

— А если речь идет о жизни?

— Тогда тем более. Даже если пилот совершил незначительную ошибку, может встать вопрос о жизни и смерти. Небольшое замешательство или крохотное упущение может привести к трагедии.

— Ты хоть одну машину разбил?

— Пока еще нет.

— Вот ты говорил, что тебе приходилось попадать в опасные ситуации. Как ты вел себя тогда?..

Этот разговор завел я однажды с подполковником Сигетвари. На мой последний вопрос он ответил не сразу. Достал блокнот, полистал его немного, а потом сказал:

— Я тебе сейчас расскажу несколько случаев из моей жизни…

Однажды выполнял я полетное задание. Когда пошел на посадку, вдруг обнаружил, что у меня не выпускается одна нога основного шасси. Передняя нога и левая выпустились, а правая — нет. В подобном случае инструкция позволяет пилоту катапультироваться. Но я решил иначе: доложил руководителю полетов о случившемся и стал ждать его указания.

Оно вскоре последовало: «Совершить вынужденную посадку». Я сделал круг над аэродромом и посадил машину как ни в чем не бывало, даже не исцарапав обшивки. Через два дня эта машина снова поднялась в небо…

А если бы я тогда потерял выдержку и хладнокровие, то угробил бы, возможно, не только машину, но и себя. Я же действовал так, чтобы сохранить машину…

Был у меня и другой случай, когда шасси заклинило. Создалось сложное положение. Я сумел благополучно выйти из него и, приземлившись, нашел причину. Оказалось, что при замене в гидравлической системе старой жидкости на новую была допущена ошибка: старая жидкость была слита не полностью, а смесь с новой оказалась неоднородной.

Короче говоря, когда шасси у меня не выпустилось, я получил приказ на совершение вынужденной посадки, а это, как известно, дело очень сложное. Тут очень важно, с какой скоростью зайти на посадку, как коснуться земли…

— Ты в ту пору уже опытным пилотом был?