Читаем Особенный год полностью

В заключение церемонии награждения рота прошла торжественным маршем перед трибуной, на которой находились командование и приглашенные на торжество части. Как только церемония закончилась и роту распустили, солдаты наперегонки бросились к зданию санчасти.

Кто видел этот стихийный кросс, невольно ломал голову над тем, что бы это могло означать. Сержанты более степенным шагом тоже шли в санчасть, чтобы проведать сержанта Иштвана Немета.

Так что же, собственно, произошло? Почему я вспоминаю об этом случае?

Незадолго до этого подразделения готовились к проверочным стрельбам. Готовилась к ним и рота, в которой служил сержант Немет. Солдатам хотелось доказать, что они на самом деле лучшие в части. До этого они на всех стрельбах выполняли все упражнения только на «хорошо» и «отлично». Разумеется, что на этих стрельбах солдатам хотелось показать все свое мастерство.

Большинство солдат держались на стрельбище уверенно и спокойно. Разумеется, в роте были и такие солдаты, которые стреляли неважно и потому не надеялись на себя, но их было немного.

Сержант Немет считался одним из лучших стрелков в роте, и поэтому ему поручили подготовку тех солдат, которые вызывали опасения. Как правило, такие солдаты воспринимают советы только тех, кто слывет в роте снайпером.

В те дни сержант Немет много времени проводил на стрельбище. Каждый день после обеда он забирал с собой группу отстающих солдат и вел их на малое стрельбище тренироваться.

Немет ложился на огневом рубеже, а рядом с ним — очередной тренирующийся солдат. Солдаты менялись, а сержант, по-прежнему лежа, то давал советы, то сам показывал, как нужно ловить на мушку появляющуюся на короткое время цель. Стоял февраль, и к тому же довольно суровый, так что лежать на промерзшей земле никому особого удовольствия не доставляло.

— Простудитесь вы, товарищ сержант, — заботливо говорили ему солдаты.

Но он только махал рукой и строго поучал их:

— Не разговаривайте, лучше цельтесь в мишень!

Сержант таки простудился. За неделю до подведения итогов он потерял голос и говорил еле слышным шепотом.

Командир роты в то время находился в командировке. Я подошел к замполиту и сказал ему, что сержанта Немета надо бы направить в санчасть.

— У сержанта своя голова на плечах, и если он чувствует себя плохо, то пусть пойдет к врачу сам, — ответил мне капитан.

— Знаю я этого упрямца, сам он никогда не пойдет к врачу, разве что его туда на «скорой помощи» отвезут.

Тогда капитан отослал Немета в санчасть. Вечером того же дня я зашел в казарму.

— Ну, что тебе сказал врач? — спросил я у Немета.

— Я же тебе говорил, что не болен, — засмеялся сержант. Он показал мне несколько таблеток, которые ему дали в санчасти, и, словно желая окончательно успокоить меня, сунул одну таблеточку в рот.

Тогда я еще не знал, что сержант Немет, попросту говоря, обманул полкового врача. Он так держал термометр под мышкой, что тот не показал повышенной температуры. А врач внимательно осматривал только тех, у кого температура повышена. Он не мог предположить, что сержант скроет от него свою болезнь. Осмотрев горло Немета, врач прописал ему таблетки, но от занятий не освободил.

О болезни сержанта в роте узнали только тогда, когда большинство экзаменов были уже сданы. Оставалось сдать только теорию стрельбы да кросс. Немет на экзамене по теории вел себя как-то странно. Я присутствовал на том экзамене, так как переживал за ребят, хотя все шло успешно.

Когда экзаменаторы вызвали сержанта Немета, он пошел к столу какой-то странной раскачивающейся походкой. Я даже слышал, как один из экзаменаторов тихо заметил: «У этого сержанта не военная походка».

Я глазами сделал знак сержанту, чтобы он выпрямился.

Немет понял мой намек и, когда сел за стол, выпрямился. Когда ему задали вопрос, он сразу же вскочил, чтобы отвечать.

— К чему такая спешка? — удивленно заметил экзаменатор. — Обдумайте спокойно свой ответ, время у нас есть.

Но Немет уже был готов отвечать. Говорил он чуть дрожащим голосом.

Я сначала подумал, что это у него от волнения, и не особенно удивился этому. Он до этого два раза проваливался на инспекторской проверке. Первый раз это произошло на стрельбище. Он, лучший снайпер роты, получил по стрельбе только «удовлетворительно». И все только оттого, что очень волновался. Лежа на огневом рубеже, он чувствовал, что все взгляды сейчас направлены на него. Он так переволновался, что на спине у него проступило темное пятно пота. Ему было стыдно за результаты своей стрельбы. Мы, как могли, утешали его, но он никак не мог успокоиться и в течение нескольких дней ходил замкнутый и молчаливый.

В следующий раз ему опять не повезло: накануне его увезли в госпиталь с подозрением на аппендицит.

И вот теперь сержант Немет никак не хотел упустить последней возможности. Отстрелялся он на «отлично». Практических занятий он не боялся, так как хорошо подготовился.

— Пишта, успокойся! Все идет как надо! — шепнул я ему, уловив дрожь в его голосе.

Немет с трудом улыбнулся. На все вопросы экзаменатора он ответил отлично.