Читаем Ослепление полностью

Одно было ясно: Бренту необходимо быть предельно осторожным при проведении расследования преступлений, совершенных в этом узком элитарном кругу. Ведь огласке могут подвергнуться слишком громкие имена из ближайшего окружения президента. И хотя президент Грант в последнее время утратил большую часть былой популярности из-за ряда скандалов, связанных со взятками, полученными при распределении государственных подрядов, любое неосторожное действие могло дорого обойтись незадачливому агенту.

День прошел предельно насыщенно. Они подробно осмотрели главный павильон, где были выставлены промышленные товары и немыслимые достижения научной мысли. Они прослушали доклад Томаса Эдисона об устройстве телеграфного аппарата и восхитились продемонстрированным публике телефоном, созданным Александром Грэхемом Беллом.

– Просто в голове не укладывается, что в один прекрасный день в каждом американском доме будет стоять такой вот телефонный аппарат! – восхитилась Андреа.

– Согласен, что это предположение слишком фантастично, и все же надеюсь, что в моем доме телефон когда-нибудь будет, – отвечал Брент. – Вы только представьте себе, что запросто сможете в любой момент связаться с человеком в любой точке нашей страны! Ха, это будет переворот в бизнесе!

Мэдди согласилась, хотя и с некоторыми оговорками.

– Не забывайте только, что у вас будет связь лишь с теми, кто не поленится обзавестись такой же диковиной, а это зависит от того, насколько быстро телефоны станут популярными. Что же касается меня лично, я предпочту всем видам связи почтовых голубей, – несколько неожиданно заключила она. – Ведь это такие милые, такие нежные создания, не правда ли? Хотя, – добавила она, заговорщически подмигнув, – если вы надумаете поставить у себя телефон, я последую вашему примеру, так что у меня будет возможность как можно чаще звонить Андреа и болтать со своими внуками. Если я не ошибаюсь, вы собираетесь сделать меня их бабушкой, не правда ли?

– Конечно, – подтвердил Брент невозмутимым тоном.

– О Боже Всемогущий, – громко взмолилась Андреа, возведя очи горе, – вразуми же поскорее этих двух помешанных, пока они окончательно не заморочили мне голову своими фантазиями!

Тем временем экскурсия по выставке продолжалась, и на сей раз их вниманию были представлены диковины из дальних стран. Это были и всевозможных расцветок ткани, ковры и циновки, и китайские болван-чики, и изделия из серебра, хрусталя и цветного стекла, столь изящные, что, казалось, они могут рассыпаться от дуновения ветра. Экзотические яства и напитки, часы и заводные игрушки, украшения из бронзы, слоновой кости и самоцветов, столь чудесные, что при взгляде на эти витрины у любой женщины невольно загорались глаза.

Андреа послушно следовала вместе с остальными сквозь все это изобилие, доступное ей лишь в воображении. Она с грустью ощущала себя здесь так, как если бы была голодной путницей, которую пригласили в дом и усадили за роскошно накрытый стол, но при этом запретили прикасаться к пище! Ах, ведь единой вещицы из представленного здесь поражавшего воображение богатства ей хватило бы на десять выкупов за Стиви!

– Если бы вам позволили выбрать для себя самую приглянувшуюся из увиденных здесь вещей, что бы это было? – проник в ее сознание голос Брента. – Золотой кубок? Шелковое кимоно? Драгоценности? Или соболья шуба?

– Я, право, не могу вам этого сказать, – отвечала Андреа, с трудом отрывая взгляд от витрины с самоцветами. – Здесь так много всего. Хотя, пожалуй, я не устояла бы перед роскошными шерстяными шалями, – и она тоже спросила: – А вы? Что бы выбрали вы?

– Я бы выбрал шкуру бенгальского тигра, – отвечал он, лукаво усмехаясь и возбужденно блестя глазами. Наклонившись, свои последние слова он прошептал ей прямо в ухо: – А потом я возлег бы на этой шкуре с вами, обнаженной, словно в день вашего появления на свет, и занимался бы с вами любовью до тех пор, пока мы не рухнули бы от изнеможения.

Его ответ так поразил Андреа, что она лишь в полной растерянности воззрилась на него, не в силах вымолвить ни слова. В ее памяти мгновенно всплыло недавнее приключение, когда она, сидя под кроватью, стала свидетелем свидания Люсиль и Фредди. Ей на мгновение показалось, что она уже ощущает мягкое, пушистое тепло тигриной шкуры своей обнаженной кожей и слышит шипение и треск пламени в камине, освещающем их покрытые испариной, переплетенные тела.

– О святые угодники! – задыхаясь, произнесла Андреа, не в силах собраться с силами для более достойного ответа, который мог бы поставить на место этого наглеца, позволявшего себе такие вольности в поведении.

Услыхав ее возглас, Мэдди обернулась и, заметив ее пылавшее лицо, всполошилась:

– О Господи! Эта ужасная жара просто непереносима! Кто-нибудь, найдите же для бедной девочки стул, пока она не упала в обморок! И стакан воды, поскорее!

– Нет! – Андреа протянула трясущиеся пальцы к подруге, стараясь успокоить ее. – Мне ничего не надо. Честно, Мэдди. Не надо делать из мухи слона.