Читаем Осень (сборник) полностью

– Отдай посох старику, – рявкнул предводитель.

Воин выполнил его приказ. Старец взял жезл, повел кочевников к дереву Жизни. Увидев диковинные плоды, они набросились на них с такой жадностью, словно несколько дней голодали. Наевшись, кочевники долго пили воду из реки, а потом уснули прямо на берегу.

На рассвете на дереве появились новые плоды, которые были еще удивительнее прежних.

– Это главные плоды, о которых я говорил тебе, мой господин! – обрадовался главный воин. – Тот, кто съест такой плод, станет подобным Богу.

– Я разрешаю тебе первому вкусить этот плод, – проговорил предводитель, прищурившись. – Кусай, а мы посмотрим, в какого бога ты превратишься.

Кочевники дружно захохотали. Воин сорвал плод, надкусил, почувствовал необыкновенный прилив сил, быстро доел плод, сорвал еще один.

– Я – настоящий Геракл, – воскликнул он, показав всем свои крепкие мышцы. – Я – сверхчеловек. Я могу свернуть горы.

Он съел второй плод, схватил на руки своего коня, перепрыгнул вместе с ним на другой берег, а когда вернулся обратно, сказал:

– Я бы не стал раздавать эти плоды всем подряд, мой господин. Ощутив такой прилив сил, воины могут взбунтоваться. Каждый захочет быть первым.

– Я тоже об этом подумал, – проговорил предводитель, надкусив плод. – Первым и главным должен быть только я! Я – снежный барс, смотрите!

Он с легкостью взобрался на верхушку дерева, сорвал самый большой и, по всей видимости, самый главный плод, издал победоносный клич, вонзился зубами в мясистый бок плода.

В тот же миг грянул гром, разверзлось небо, и люди увидели небесный город. На землю спустилась широкая хрустальная лестница. Ангелы затрубили в золотые трубы. Воины оцепенели. А жители земли Любви возликовали и побежали вверх по прозрачной лестнице. Последним поднялся в небо старец. Когда на землю упал его золотой жезл, предводитель кочевников очнулся.

– Остановите их! – закричал он, но было уже поздно. Небеса сомкнулись, спрятав от кочевников дивный град.

Из-под земли вырвалось наружу пламя. Оно окружило кочевников плотным кольцом. Его языки поднимались так высоко, что доставали почти до макушки дерева.

– Мы сгорим заживо, – закричали кочевники.

– Ешьте плоды, превращайтесь в грифов, – приказал правитель.

Но волшебная сила дерева иссякла. Да и сила самого предводителя тоже поубавилась. Он сидел на верхушке дерева и дрожал от страха. Да и всех остальных кочевников парализовал страх. На их глазах главный воин из сверхчеловека превратился в человекоподобное существо, обросшее шерстью. Он бегал вокруг дерева, словно пытался кого-то поймать, и громко кричал:

– Ты обманула меня, обманула. Я растерзаю тебя.

Когда воин выбился из сил и упал на землю, появилась та, кого он обвинял. Это была невероятно высокая девушка с белым безжизненным лицом, холодным взглядом больших бездонных глаз и голосом, похожим на завывание северного ветра.

– Ты обвиняешь меня в обмане, воин, в то время, как сам первым задумал обман, решив покорить эту землю, – сказала она, приподняв его над землей. – Мы поверили тебе. Ты поклялся в вечной любви, скрепил клятву кровью, а потом… – она швырнула его на землю позади огненного круга. Он застонал от боли. – Ты предал нас, отказался от любви, разрушил цветущий мир, заставил мой народ страдать. За это ты будешь наказан. Ты станешь вечным скитальцем, а твои соплеменники останутся навеки здесь, превратятся в ледяные глыбы. Земля Любви отныне будет называться землей снегов и льдов. Люди будут обходить ее стороной, чтобы не разбудить снежную Диану, хранительницу несметных богатств. Ты же, воин, обретешь успокоение лишь тогда, когда отыщешь главный секрет, который мы от тебя утаили.

Она сорвала с дерева Жизни несколько листьев, растерла в ладонях, подбросила вверх. В туже минуту на землю полетели большие белые снежинки. Они впивались в кочевников своими острыми краями, причиняя невероятную боль. Криками и стонами наполнилась долина. Огонь потух. Стало холодно. Главный воин с трудом поднялся с земли, сделал несколько шагов вперед и столкнулся с невидимой преградой.

– Пропусти меня, – крикнул он. – Я должен быть с моим народом.

– У тебя больше нет соплеменников, – раздался холодный голос Дианы. – Ты потерял все, что имел.

– Не-е-е-ет, – закричал воин, принялся колотить кулаками в ледяную стену, но только изранил руки. Он громко кричал до тех пор, пока не потерял голос. Тогда он упал на колени и заплакал. Слезы намочили его мохнатую грудь, оставив в шерсти проплешины. Воин принялся вырывать остатки шерсти, но скоро и это занятие его утомило. Шерсть появлялась снова. Избавиться от нее было невозможно.

Воин видел, как земля Любви исчезла под слоем льда и снега. Вместе с ней погибло и племя воинствующих кочевников. Осталась нетронутой зеленая верхушка дерева Жизни. Воин видел, как на ней расцвела алая роза. Через несколько дней ее лепестки полетели вниз и превратились в алые капли крови, разлитые по снежному насту. Воин понял, что дольше оставаться здесь бессмысленно. Он несколько раз ударил кулаком в ледяную стену, крикнул: «Прощайте, братья!» и пошел прочь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия