Читаем Осень (сборник) полностью

Через два дня Диана уехала. Юджин пришел на причал, сел радом с капитаном Барнео, попросил его рассказать о Наядах. А он рассказал о холодной северной Диане хранительнице ледников. Много позже Юджин понял, что старый моряк рассказал ему историю из своей жизни, поэтому во время повествования он делал долгие паузы. Старый шкипер пытался скрыть свои чувства, свою боль и невозвратную потерю. Он радовался, что может снять с души тяжелый камень, открыв истину желторотому юнцу, который не посмеет его ни о чем выспрашивать, не станет ничего выведывать, как сделали бы это опытные моряки. Барнео знал, что Юджин выслушает его исповедь, как легенду о далекой холодной стране и, возможно, захочет ее отыскать.

Так и случилось. Желание отыскать страну льдов с каждым годом становится у Юджина все сильнее. И сейчас, наблюдая за надвигающимся штормом, он слышит чуть хрипловатый голос старого капитана Барнео и мысленно повторяет его слова:

– Еще никто не прошел все испытания, которые придумала холодная Диана. Если бы я был помоложе, то непременно ввязался бы в эту авантюру…

Юджин развернулся, пошел прочь от моря. Ему нужно было все тщательно обдумать, прежде чем отправляться на поиски страны льдов…


Земля льдов и снегов не всегда была безлюдной и зловещей. Было время, когда здесь цвели сады, благоухали цветы, пели птицы, жили счастливые люди. Полноводная река, протекающая по этой земле, поила людей, а дерево жизни приносило плоды двенадцать месяцев в году. Каждый месяц появлялись на ветках свои плоды, которых было достаточно, чтобы накормить всех, живущих здесь. Остатки плодов убирали в прохладные кладовые.

Время от времени в Землю Любви, а именно так называли ее жители, приходили караваны из далеких стран. Торговцы привозили разные товары в обмен на плоды, выросшие на дереве жизни. Но не всегда чужеземцы приходили с добрыми мыслями. Такова природа человека – чаще всего его разумом управляет зависть. Она – главная сила, толкающая людей на преступления и предательство.

– Почему у меня нет того, чем владеет жалкая горстка людишек? – воскликнул предводитель племени воинствующих кочевников, когда ему рассказали о чудо-дереве. – С какой стати эти ничтожетсва счастливее меня, потомка великих воинов? Мы должны восстановить справедливость. Мы уничтожим их землю, сотрем их в порошок.

– Сотрем! – заревели воины. В знак одобрения слов правителя вверх полетели мохнатые шапки – отличительный знак кочевого племени.

– Почему не радуешься ты, мой главный воин? – спросил предводитель, заметив, что тот остался в головном уборе.

– Я думаю над твоими словами, повелитель. Они меня озадачили, – ответил воин, чуть склонив голову.

– Чем? – поинтересовался предводитель.

– Я много раз водил караван в Землю Любви и наблюдал за укладом жизни этих людей. Думаю, силой их не одолеть, – ответил воин.

– Это говоришь мне ты – моя правая рука? – предводитель побагровел от негодования. – Ты усомнился в нашей силе. Ты – предатель. Я прикажу отрубить тебе голову.

– Не спеши наказывать меня, мой господин, – воин преклонил колено. – Выслушай то, что я хочу сказать тебе. Поверь, в моих словах нет лукавства. Я страстно желаю, чтобы воинствующие кочевники оставались победителями, но для этого нам нужно изменить тактику ведения войны.

– Ты предлагаешь изменить стратегию, выработанную веками, и утверждаешь, что ты не предатель, – предводитель сверкнул глазами.

– Утверждаю, мой господин, – сказал воин. – Пойми, с этими людишками нельзя воевать так же, как с другими, потому что они – особенные. На их дереве растут листья, дающие силу даже убитому воину. Я проверял это несколько раз. Мы убили трех своих воинов, а на утро они были живыми, благодаря целебной силе листьев.

– Почему этих листьев нет у меня? – закричал предводитель.

– Потому, что эти листья обладают целебным свойством несколько часов, а потом теряют его, – ответил воин. – Я нарвал листьев с дерева и взял с собой, чтобы показать тебе их чудодейственную силу, но через два дня пути они стали таким же, как листья с других деревьев. Тогда я понял, что сила заключена не в листьях, а в дереве, соком которого они питаются.

– Значит, надо отнять у них чудо-дерево! – воскликнул предводитель. – Выкопайте его и привезите мне.

– Это невозможно, мой господин. Мы ведь кочевники – племя, мчащееся по свету, а дерево должно расти в земле и приносить плоды, – сказал воин.

– Я понял, к чему ты клонишь, – взгляд предводителя потеплел. – Ты хочешь захватить право владеть этим деревом. Так?

– Да, – воин улыбнулся. – Но хочу я сделать это не с помощью оружия, а с помощью волшебной силы.

– Кочевники не пойдут на сговор с колдунами, – отрезал предводитель. – Мы не станем заниматься колдовством.

– Я говорю тебе не о колдовстве, а о любви, которая, впрочем, сродни колдовству, – воин усмехнулся. – Люди, живущие в земле Любви, ни о чем так охотно не говорят, как о ней. Во имя любви они готовы на любые жертвы. Нам нужно понять, на какие именно, и воспользоваться этим.

– Ты считаешь, что победу можно одержать без единой капли крови? – поинтересовался предводитель.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия