Читаем Осень (сборник) полностью

Он уселся под дерево, принялся настукивать по коленям и напевать:

– Откуда ты знаешь мою песню? – спросила она.

– Слышал, – ответил он.

– Вчера? – спросила она. Он кивнул.

– Это танец любви, – сказала она.

– Я знаю, – он улыбнулся, посмотрел ей в глаза. – Не бойся меня смутить, я ведь не безусый мальчишка, а столетний юноша. Танцуй.

Она закрыла глаза, закружилась, запела. В какой-то миг ей показалось, что звучит музыка, что она парит над землей, что кто-то сжимает ее в своих объятиях. И от этого по телу разливается сладостная истома, а сердце бьется так, что вот-вот вырвется наружу. Но этого не произошло, потому что музыка смолкла.

Танцовщица открыла глаза и увидела, что они с Пьером снова в замке. На мраморном полу остались отпечатки ее ног, испачканных в грязи, по которой она бежала. Пьер сидит на высоком стуле, напоминающем трон. Одет он в дорогой наряд и выглядит старше, чем прежде.

– Ты хорошо владеешь своим телом, – сказал он. – Я видел много танцовщиц, но не одна из них не увлекала меня так, как ты. Откроешь мне свой секрет?

– У меня нет никаких секретов, – ответила она. – Я просто танцую то, что чувствую.

– Я танцую чувства, – проговорил он нараспев. – Как это просто и как мудро. Теперь мне понятно, почему так непохожи между собой все твои танцы. Они завораживают, заставляют сопереживать и увлекают в страну грез. Но именно это и плохо. Люди должны жить в реальном мире.

– Почему же ты живешь здесь? – спросила она, пристально глядя на него.

– Я? – он улыбнулся. – Неужели ты еще не догадалась, кто я?

Она покачала головой.

– Я – лесной дух, волшебник, призванный помогать тем, кто заслуживает мое расположение, – сказал он. – Ты мне понравилась, Федора. Я давно приметил тебя и все ждал удобного момента, чтобы протянуть тебе руку помощи. Рад, что этот момент наконец-то настал, – поднялся, протянул ей руку.

Она посмотрела в его глаза, спросила растерянно:

– Ты помогаешь мне бескорыстно?

– Конечно, – он улыбнулся, а в глазах появился странный блеск. – Помогать друг другу – это прекрасно. Жить с пользой для других – прекраснее вдвойне. Ты сама это скоро поймешь.

– Надеюсь, – сказала она, подав ему руку.

Он крепко сжал ее двумя руками, сказал:

– Хорошо, что ты доверилась мне. Теперь все будет по-иному. Ты готова к новой жизни?

– Обстоятельства складываются так, что у меня просто нет иного выбора, – ответила она. – Наверно, я должна радоваться, что встретила тебя, Пьер. Но пока я не могу радоваться. Я все еще растеряна, напугана, огорчена. Мне нужно время, чтобы успокоиться.

– Я помогу тебе обрести душевное равновесие, – сказал он, выпустив ее руку из своих. – Пойди, искупайся в реке, смой с себя всю грязь, которая к тебе прилипла. Освободись от прошлого.

– Хорошо, – сказала она и отправилась к реке.

Ее обрадовало то, что вода была теплой, как парное молоко. Это сравнение напомнило Федоре о том, что она еще ничего не ела, и кружка теплого молока с хлебом была бы кстати.

– Чувство голода пройдет, если не думать о еде, которая не может появиться из воздуха, – сказала она сама себе.

– Может, – сказал кто-то за ее спиной.

Федора обернулась, увидела кружку молока, на которой лежал ломоть белого хлеба. А чуть поодаль стоял Пьер со скрещенными на груди руками.

– О, какое чудо! – воскликнула она. – Спасибо за царский подарок.

– Это всего лишь завтрак глупой танцовщицы, которая ни о чем не ведает, – сказал Пьер. – Кушай, не стану тебе мешать. Увидимся в замке. Приходи туда тогда, когда поймешь, что готова начать новую жизнь. Не спеши. Запомни, назад дорога не всегда приятна. Я бы даже сказал, что она всегда неприятна. Поэтому обдумай все хорошенько.

Он исчез, а танцовщица выпила молоко, вытерла губы, постояла несколько минут с поднятой вверх головой, а потом решительно сбросила одежду, поплыла. Чем дальше она плыла, тем явственней становились картинки прошлого, о котором ей хотелось забыть, от которого нужно было избавиться.

– Эти воспоминания нужны мне, чтобы выпутаться из сети, в которую я угодила, – решила она…

Девочку назвали редким для этих мест именем – Федора. Так захотел отец. Он верил, что имя сделает дочку счастливой, поможет ей прославиться. Но, оказалось, что имя не может дать всего этого. И тогда девочка стала называть себя танцовщицей. Родители были огорчены. Им не нравилось ее увлечение.

– Танцевать могут все, – говорил отец. – А вот плести кружева умеет не каждая. Ты должна помогать матери и сестрам, а не скакать по лугу, словно у тебя нет никаких забот.

– Я не скачу, а учусь танцевать, – терпеливо объясняла девочка.

– У кого? – хмурился отец.

– У бабочек, стрекоз и пчел, – отвечала она.

– Не выдумывай, – сердился он. – Ты должна плести кружева. Мы возлагаем на тебя большие надежды.