Вбегаю в здание аэропорта, и дальше двигался только бегом: регистрация кончилась, бегом к выходу – автобус отошел, спрашиваю, где самолет, – мне показывают, а билет не требуют. Бегу по взлетному полю, уже откатывают трап, кричу: «Меня забыли!» – и без трапа – запрыгиваю в самолет.

Потом я снова бежал, но последние сто метров тащился по твердому асфальту, еле передвигая ноги и долго курил, прислонившись к стене дома, за которой – Она.

Привидение

В глазах появился жизни признак…

Здесь он еще, но не здесь уж навеки…

Кто он? – Он – призрак…

Надо работать…

«Луна – это серебро и жемчуг…»

Где-то в корнях этого огромного дерева или в дупле, заплывшим столетним натеком пахучей смолы, хранит он свои лунные сокровища. 250 лет назад он сам посадил это дерево в точке полной луны, где теперь в полнолуние он пьет лунный флюид…

Вчера ночью он приглашал меня войти в дерево… – но я не смог шагнуть сквозь клубящийся желтый туман…

«Луна – это серебристый тополь…»

Неохватный ствол в толстой светлой коре, бугристой и изрезанной, как лунные горы и кратеры. Чем выше, тем ствол светлее, еще светлее листья – аккуратные, плотные, на длинных гибких черешках.

Серебристые тополя – самые высокие деревья в парке. И листья их, колеблемые ветром, радостно плывут под самой Луной косяками серебряных рыбок…

Ну и дела! «Возьми, – говорит, – горсть листьев с этого дерева и сожги их в полнолуние, в час луны, и я приду к тебе, и ты опять сможешь задавать свои идиотские вопросы… – гхе, гхе…» – и дал мне серебряную денежку на память…

– А Вы явитесь, чтобы опять смеяться жутким кашлем? – Гхе, гхе…

Хорошо, что не на этом заколдованном дереве свил я свое гнездо, а то не слез бы никогда. Он утверждает, что этот тополь и Луна – одно и то же».

Как мне не хотелось никуда уезжать! После очередной грозы наступило затишье – любовное примирение… Счастье мое было рядом. Мои руки, глаза, сердце – стремились к Любимой, душа летела к Солнцу, к свету, к спасению… – и не встречала преграды. Радость и синяя тишина окутали меня. Еще шаг, – и никакие силы не разлучат нас!

Как расстаться? Как я мог подчиниться этому темному – надо, ты должен, необходимо. Мне говорят, что есть такое слово – «надо», а я знаю другое, лучшее слово – «не надо!»

Как меня ломало и крутило еще задолго до отъезда! Я болел и стонал, и плавился разум, пытаясь понять это удивительное – «надо»… Сны необычно яркие, странные, тревожные сны мучили ночами…

И все же я поехал. У нас все было хорошо, как никогда, – Она даже пошла проводить меня на вокзал…

Поезд тронулся, и мое сердце забилось тяжело, неспокойно, с привычной болью и с какой-то отчаянной безудержностью, бесшабашностью последнего рывка… Я никогда не мог терпеть разлуку, переносить спокойно эту боль – я безумствовал… Прыгал, плавал, лазил по деревьям, скакал на лошади… – мое беспокойство требовало движения, бега…

В поезде я так и простоял у окна, ничего не видя и не слыша, кроме стука – то ли колес, то ли сердца…

Дорога привела меня к воротам огромного старинного парка, бывшей дворянской усадьбы, где за два месяца, измеряя диаметр и высоту двухсотлетних деревьев и отмечая их на плане парка, я должен был заработать деньги, – без которых на Луне никак нельзя!

Тревожный и беспокойный, подвижный и сильный, ранним весенним утром входил я в ворота парка…