Читаем Осада Ленинграда полностью

Не взяв Ленинград, немцы подвергли его в первые месяцы осады непрерывным бомбардировкам. Имея аэродромы в расстоянии 15–17 километров от центра Ленинграда, не встречая сопротивления советской авиации, они могли летать безнаказанно. Люди не знали покоя ни днем ни ночью. В сутки происходило по 14 и больше налетов. Зачастую один налет следовал за другим. Очень часто, когда покидали убежище после сигнала – отбой воздушной тревоги, – не доходили еще до своего жилища, и нужно было спешить назад, так как следовал сигнал – воздушная тревога – или просто без сигнала начиналась новая бомбардировка. В конце октября я должен был как-то навестить знакомых, живших от меня в расстоянии 10–12 минут езды на трамвае. По дороге к ним пришлось укрываться в бомбоубежище, недалеко от греческой церкви. Добравшись все-таки до своих знакомых, живших в 6-м этаже, я должен был через пять минут спускаться вместе с ними в бомбоубежище. Потом мы вернулись назад, и они хотели напоить меня чаем. Но начался новый налет с бомбардировкой где-то по соседству. Пришлось бежать в бомбоубежище и оттуда идти прямо домой. Трамвайное движение нарушила только что происшедшая бомбардировка, и я пошел пешком. Все бы ничего, но по дороге пришлось еще раз укрываться, причем налет продолжался очень долго. Мои «злоключения» не явились результатом какого-либо особенно неудачного стечения обстоятельств, а были довольно обычным явлением. В хороших подвалах, какие имела Публичная библиотека, мой институт и другие здания, пожилые женщины, старики и маленькие дети жили, не выходя, почти весь сентябрь. Вообще же с бомбоубежищами было неблагополучно. Часть их была ненадежна, грозя обрушиться и засыпать от одной взрывной волны. Кроме того, бомбоубежищ не хватало. Дом, в котором мы жили, например, не имел бомбоубежища. В таких случаях люди собирались около капитальных стен. Говорили, что это дает бо2льшую гарантию спасения. Вернувшись в 20-х числах октября с казарменного положения домой, я ни в какое бомбоубежище из своей квартиры, находившейся во втором этаже, не ходил. У нас была передняя (тамбур), заключенная в четыре стены. От осколков оконных стекол, представлявших форменный бич и искалечивших массу людей во время бомбардировок, она защищала явно. Что касается прямого попадания бомбы, то тоже была надежда: прилегающая к передней капитальная стена спасет. В подобного рода «осколкоубежище», как мы называли этот тамбур, удалось пережить налеты октября – ноября.

С началом бомбардировок необходимый минимум прошлых и настоящих документов все стали носить при себе. Большая часть людей разместила свои вещи: белье, платье, обувь и др. – в двух-трех местах у знакомых. Если у тебя погибнет, то, быть может, там сохранится. Отдавая свое, точно так же брали на сохранение чужое. Первое время говорили, что немцы не трогают Васильевский остров; там находится много бывших немецких домов, которые сохраняются для владельцев. Одновременно выяснилось другое, более интересное обстоятельство. Ряд старых казенных и особенно церковных домов был построен так основательно, что задерживал фугасные бомбы в верхних этажах. В дом, где жили наши знакомые, четыре раза попадали бомбы, но дальше второго этажа не прошли.

Количество пострадавших при бомбардировках людей было значительно; кроме убитых, раненые и сильно покалеченные. Сознательная бомбардировка и уничтожение немцами целых зданий госпиталей с их больными, несмотря на предупредительные знаки, заставили население задумываться. Разрушение их домов, случайное или неслучайное, еще можно было как-то объяснить. Город не хочет сдаваться, его заставляют сдаться. Бомбы же на больных и раненых – это противоречило сознанию ленинградских жителей. Что же делается там, в занятых областях? Этот вопрос в то время оставался тайной под семью печатями. Думали, что не так плохо…

Дело обошлось не без интересных эпизодов. Как-то после нескольких налетов ночью в бывшем Политехническом институте собралась группа окончивших его студентов. Все они пришли за получением дипломов, но произошла задержка из-за каких-то формальностей. Необходим был бухгалтер, а последний что-то не шел. Все начали волноваться. Вдруг телефонный звонок. Слышен голос бухгалтера, его прерывают, просят скорее приехать. В ответ бухгалтер кричит: «Не могу, засыпан». Оказалось, что он действительно засыпан в своей комнате обвалившимся домом, но каким-то чудом сохранился телефонный провод. Узнав это, кричат уже взволнованно из института: «У вас вода есть?» «Есть». – «Пища есть?» – «Есть». – «Ну, будьте спокойны, выкопаем».