Читаем Опыт полностью

Пока этруски, теснимые галльскими агрессорами, в па­нике бежали до самой Кампаньи, римская армия, отлич­но вооруженная и прекрасно организованная, перешла реку и захватила все, что можно было. Римляне, к сча­стью, не стали союзниками галлов, потому что им не­чего было с ними делить, и вся добыча досталась им. Но они координировали свои действия с галлами и на­носили удары одновременно с ними. В такой ситуации для Рима была еще одна выгода.

Тирренийцы-расены, осажденные со всех сторон, защи­щали свою независимость до конца. Но когда исчезла пос­ледняя надежда, им пришлось решать, какому победите­лю лучше сдаться. Галлы, как известно, не были варвара­ми. После того, как в пылу первых побед они разграбили многие умбрийские города, они, в свою очередь, построи­ли другие, например Неаполь и Мантую. Они приняли язык покоренного населения и, возможно, их образ жизни. Однако в целом они были чужими на этой земле и отлича­лись алчностью, грубостью и жестокостью. Конечно, эт­руски предпочли иго народа, который был обязан им сво­им появлением. Этрусские города открыли ворота перед консулами и объявили себя подданными а иногда и союз­никами римлян 3). Это был для них лучший выход. Сенат показал себя разумным и расчетливым и долгое время щадил гордость покоренных народов.

Как только Этрурия оказалась присоединенной к рес­публике и та же участь постигла самых близких соседей Рима, самое трудное для Рима оказалось позади, а когда галлы бьши отброшены от стен Капитолия, покорение всего полуострова стало лишь делом времени, которое предсто­яло завершить наследникам Камилла.

Между прочим, если бы тогда на Западе жил энергич­ный и сильный народ, вышедший из арийской расы, судь­бы мира сложились бы иначе: римскому орлу быстро бы подрезали крылья. Но на карте Европы были только три народа, способных противостоять республике.

Кельты. Они покорили смешанных кимрийцев Умбрии и расенов средней Италии и на этом остановились.

Кельты были разделены на множество племен, которые были слишком малочисленны, чтобы предпринимать круп­ные походы. Колонизация Беловезе и.Сиговезе была последней вплоть до Гельвеции при Цезаре.

Греки. Они уже не существовали как арийский на­род, и мощные армии Пирра не могли бы нанести такое

поражение кимрийцам, как это сделали римляне. Поэтому они ничего не могли предпринять против италийцев.

Карфагеняне. Этот семитский народ, содержащий в себе черный элемент, никак не мог бороться с кимрийцами.

Таким образом, римлянам было заранее обеспечено преимущество. Они могли потерпеть поражение только в том случае, если бы жили на Востоке рядом с тогдаш­ней брахманской цивилизацией, или если бы им противо­стояли германцы, которые появились только в V в.

Пока Рим шагал навстречу своей великой славе, опи­раясь на силу своих законов, внутри него происходили се­рьезные кризисы, правда, не затрагивающие его основу в лице законов. Любые бунты лишь видоизменяли само зда­ние, но не разрушали его, а патрициат, ненавидимый плеб­сом, после исчезновения этрусков просуществовал долго, включая эпоху императоров, в таком же состоянии: пре­зираемый, ослабленный непрерывными ударами, но не уничтоженный, т. к. этого не позволял закон 4).

Глубинные причины этих конфликтов заключались в эт­нических изменениях, вызываемых притоком городского населения, а борьба смягчалась за счет родства прибывавших элементов. Иными словами, изменения происходили, потому что менялась раса, но сама суть не менялась, посколь­ку речь шла только о расовых нюансах, не выходящих за пределы одного круга. Это не значит, что в государстве не ощущались постоянные колебания. Патриции отдава­ли себе отчет в том, насколько подрывают их власть при­токи чужестранцев, и всеми силами противодействовали этому, между тем как народ, напротив, понимал свою вы­году в том, чтобы держать двери открытыми для новых жителей, которые увеличивали его численность и силу. Это был тот принцип, который когда-то укреплял рожда­ющийся город и который заключался в том, чтобы при­зывать на свой праздник бродяг со всего известного в ту пору мира. А поскольку в те времена был болен весь мир, социальных недугов не избежал и Рим 5).