Читаем Опыт путешествий полностью

Судить кур нелегко, но это ничто по сравнению с оценкой яиц. Когда мне сказали, что яйца тоже участвуют в конкурсе, я решил, что это шутка.

Ан нет, здесь о домашней птице не шутят. Старый судья с бородой, как у Мерлина, попытался познакомить меня с основой классификации яиц. Он бережно поднял яйцо своими ручищами размером с поднос и поднес к лицу, объясняя, что с ним не так. Проблема была в плечах. Кто может предположить, что у яиц есть плечи и они могут быть неправильными? У этого был слишком широкий узкий конец, у того — слишком острый. Эти слишком круглые, а другие — неровные. «Вот хорошее яйцо, яйцо-призер», — сказал он. «А вон то отполировали, — прошептал он позже. — Это грозит дисквалификацией. А на тех яйцах — следы соломы». Действо походило на прогнозы акушерки. Но и это было не все. На соседнем столе стояли тарелки с разбитыми яйцами. Здесь сравнивали желтки: этот слишком плоский, этот слишком бледный, здесь разваливается белок, а вот это яйцо оплодотворено. Праздник Ирода, избиение младенцев.

В другом конце комнаты в два ряда стояли клетки. Это птичий приют. Место для нежеланных и недостойных. Куры и петухи, не соответствующие высоким стандартам. Куры высиживают два и более выводка в год, поэтому за количеством никто не гонится. Выставки и разведение евгенически жестоки. В войне против мелких полых гребней нет места сантиментам.

Я очарован парой курочек. Их классическими цыплячьими очертаниями, маленькими красными бородками и гребешками. У них белые перья с черным контуром, будто кто-то обвел каждое перо тонким фломастером. Это серебристые виандоты — американская порода, появившаяся в Нью-Йорке в 70-е годы XIX столетия. Они очаровательны, и стоят всего лишь 14 фунтов за пару. Мое сердце бьется сильнее, в голове пустота, как перед принятием импульсивного и неуместного решения, призванного изменить жизнь. Я спешно прогулялся по залу в поисках человека, продающего кур, и швырнул ему деньги. Он удивился, непривычный к такой финансовой сговорчивости. Бентамки — весьма экономное хобби, а я даже не пробовал торговаться. Он был слегка разочарован.

«Виандот — замечательная порода, — заметил проходивший мимо эксперт. — Прекрасный выбор для начинающего. Милый характер. Они почти не летают, так что вам не придется снимать их с деревьев. Но самое сложное еще впереди». О Господи, что? Еда? Вода? Ветеринар? Чистка клоаки ватной палочкой? «Нет, дружок. Нужно найти коробку, в которой ты понесешь их домой. Коробок здесь…». Можете не продолжать, коробок тут как зубов у курицы.

Я заметил, что люди, которые разводят куриц, содержат их, судят, играют с ними в господа-бога, постепенно становятся похожими на своих питомцев. И в нескладных тринадцатилетних мальчишках, и в коренастых таксистах проявляется что-то птичье. Они наклоняют голову, петушатся, ерошатся, с любопытством поднимают вещи и роняют их. И им нравится общество друг друга. Я нахожу любителей бентамок очаровательными по природе. Они с головой погружены в свое хобби и околдованы птицами. Они довольны своей стаей, проводят выходные в церквях и центрах активного отдыха, а вечерами сидят перед телевизором, держа на коленях курицу, теребя ее за хвост и обмазывая ей мочки мучной пастой. Их объединяет невинное призвание. Их опыту и терпению, их увлечению любимым делом можно позавидовать. Бентамки прекрасны, и сложно представить нечто лучшее.

Правда, есть одна проблема. Старый таксист из Эссекса говорит, что подумывает бросить эту затею. Соседи уже шесть раз подавали на него в суд. «Я потратил бог знает сколько денег на сарай, жена не знает отдыха. Но людям не нравится кукареканье. Ко мне приходили с микрофонами из муниципалитета, приходили и адвокаты, и судебные приставы. Я годами боролся за своих птиц. Но уже устал». И это не единичный случай — переехавших в сельскую местность раздражает кукареканье и не только. Они хотят избавиться от церковных колоколов и скота, а цыплят отправить в суп.

Сельская местность превращается в дом престарелых, сообщество со строгими правилами, тишина должна быть как в библиотеке. Но песнь шантеклера будила нас тысячелетиями. Это предупреждение, приветствие нового дня, звонок к завтраку и к станку, но прежде всего напоминание о том, что мы не одни в этом мире.

В обмен на яичницу и жаркое мы обязаны защищать этих птиц, таких уютных и таких домашних. Разведение кур становится все более популярным. Это недорого, опыта не требуется, а плоды своих ошибок можно просто съесть. Это вестник трудных времен. Когда людям страшно, они обращаются к курам. Когда наступают тяжелые времена, когда мы не чувствуем себя в безопасности, мы возвращаемся к своим старейшим друзьям и обнимаем наших кур.