Читаем Опыт путешествий полностью

Возможно, вы даже и не слышали о Таутоне. Худший день в английской военной истории был утерян, оставлен на растерзание посевам и жатве. Будто все сговорились о нем не упоминать. Осталось на удивление мало свидетельств современников, да и те, что есть, — скупы, несмотря на то что все сходятся во мнении, что битва была грандиозной и кровопролитной.

Возможно, история Таутона не дошла бы до нас, потому что случилась в разгар войны Роз — кровопролитной аристократической междоусобицы. Гневный припадок, пронесшийся по Англии на исходе Средних веков, затянувшаяся бандитская разборка. В войнах Алой и Белой розы не было героев, хороших парней или даже налета романтизма. Они столь же запутанны и сложны для восприятия, как русские романы и способы разведения голубей. Для начала у каждого из главных действующих лиц было по три имени — семьи, графства и исторического периода. Так же плохо обстояли дела с их женами и матерями. Почти всех героев в какой-то из моментов жизни зовут Эдвардами или Генрихами. Весь скандал разгорелся из-за фамильного древа и престолонаследия и не имел почти ничего общего с благосостоянием простых людей.

О войне Алой и Белой розы больше не рассказывают на уроках истории, о ней упоминают только на литературе, в шекспировских произведениях о цареубийствах и мести, нашей национальной Илиаде. Несмотря на то что Гарри Горячая Шпора, Уоррик — Создатель королей, Джон Гонт и Болингброк громогласно вещают со сцены, чертов Таунтон тих, как братская могила. Вкратце история захоронения Таутона такова: война Алой и Белой розы началась в 1455-м, хотя в то время так еще не называлась (название было придумано викторианцами). Начинается она с восьми сыновей Эдварда III, возможно, лучшего из наших королей. Одного из сыновей звали Лайонел — я вспомнил о нем, потому что думаю, что король по имени Лайонел — это прекрасно. Эдвард начал столетнюю войну, а его старшим сыном был Черный Принц.

С этого времени началась настоящая толчея в очереди за короной. Это борьба за власть между Плантагенетами (которые, кстати, так себя не называли). Они предпочитали считать себя членами Шатодёнского дома, потомками Жоффруа Анжуйского. Его цветком считался желтый дрок, латинское название которого — Planta genista — и дало нам Плантагенетов.

После небольшой перепалки, драки, каторги и готовности материка принять участие в веселье, мы получили Генриха V — нахального и везучего малого. Он победил в битве при Азенкуре, но потом ему не повезло — его убили, а сын его был еще мальчишкой.

Генрих VI был жалким подобием монарха. Даже по меркам вырождающегося средневекового двора ему не следовало бы приближаться к трону. Причисление к лику святых подошло бы ему куда больше. Он был одержим религией, и, вероятно, страдал от кататонической шизофрении, доставшейся в наследство от дедушки, французского короля. Он не был в состоянии руководить озлобленной и ожесточенной нацией. К тому же его настигло еще одно вечное проклятье средневековых монархов — коварная, беспощадная и мстительная жена, которая произвела на свет весьма подозрительного наследника, учитывая, что Генрих никогда не выказывал интереса к использованию своего розового скипетра. Часто он впадал в прострацию, и Англией правил своего рода овощ. Такими были Ланкастеры.

На стороне Йорков мы имеем Эдварда, графа Марч — прекрасного принца из сказки: шесть футов росту, статный, умный, чувственный и брутальный. После того как его отца казнили, а голову с издевательской бумажной короной вывесили на Микльгейтских воротах, Эдвард провозгласил себя Эдвардом IV, и болезному Генриху Плантагенету пришлось собирать армию и двигаться на север.

Война Йорков и Ланкастеров не имела географических особенностей, хотя, грубо говоря, это была война севера с югом. Эдвард и его сторонники двигались на север. Причина, по которой битва у Таутона была столь кровавой и унесла тысячи жизней, была в том, что это была одна из немногих битв, где два законных британских короля боролись друг с другом. И Эдвард, и Генри пользовались разлагающейся системой иерархий, чтобы пополнять свои войска.

К тому времени, как Эдвард добрался до Понтефракта, Генрих и Ланкастеры ушли из Йорка в поля.

На рассвете Пальмового воскресенья[63], дня Входа Господня в Иерусалим, армия Эдварда добралась до поля за Таутоном и обнаружила, что Ланкастеры уже заждались. Их фланги были защищены речкой Кок и лесами, а Йорки были в не самом выгодном положении. Если бы кто-то делал ставки, то поставил бы все на Генри и его отдохнувшую армию, превосходящую по численности Йорков. Половина войск последних во главе с герцогом Норфолкским еще пробиралась с юга по полным грязи дорогам Англии. К тому же шел снег, точнее началась снежная буря.