На краткий миг он увидел все еще бушующую демоническую битву. Красный ангел пылал яростным пламенем. Ка’Бандха был на расстоянии броска копья от Врат. Он стремился в материальный мир.

Кровожад остановил резню, обернулся и посмотрел Мефистону прямо в глаза.

Рев Ка’Бандхи отбросил Владыку Смерти назад. Оставляя за собой огненный след, он врезался в стену камеры октокальвария.

Ксепос содрогался в цепях, оглашая камеру яростным звоном. Когда конвульсии прекратились, он повис в путах, смеясь еще громче.

— Значит, вот это ты хотел узнать? Стоило сказать, и я показал бы тебе добровольно. Нет наслаждения выше, чем продемонстрировать кому-то истину о его собственной смерти. Нерожденный, которого ты зовешь Ка’Бандха, придет за тобой, самозваный Владыка Смерти. Он сделает из твоего черепа кубок для вина, а твоя душа присоединится к его армиям и повергнет Империум, который ты якобы любишь.

Мефистон поднялся и подобрал Витарус.

— Все это ложь, — спокойно ответил он.

— Неужели? Ты еще увидишь! — пообещал октокальварий. — В тебе заключена тьма, превосходящая даже мою, Владыка Смерти. Освободи меня, чтобы я мог увидеть твое падение!

— Ты останешься здесь, — произнес Мефистон голосом холодным, как глубины космоса. — Не сомневайся, будь это возможно, я бы убил тебя.

— Однажды ты станешь моим союзником, — сказал октокальварий.

— Никогда! — отрезал Мефистон. Он оборвал психическую связь, оставляя октокальвария царапать стены его ментальной темницы.

На секунду Мефистон задумался, не проткнуть ли ксеносского колдуна мечом — просто ради удовольствия причинить ему боль.

Он убрал Витарус в ножны и вышел.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ДИЛЕММА ДАНТЕ

Красный Совет являлся одним из двух органов управления Кровавых Ангелов; наряду с Советом Крови и Кости. Последний состоял из старших капелланов и Сангвинарных жрецов, отвечающих за духовную и физическую работу по обузданию изъяна. Одна из основных их задач — выбор нового магистра ордена, когда эта должность освобождалась.

Красный Совет занимался ведением воины, и, поскольку в ней смысл существования всех орденов Адептус Астартес, он оставался главным. Чтя великую важность Красного Совета, зал, где проходили встречи в Аркс Ангеликум, до мельчайших деталей воссоздали на обеих боевых баржах ордена: «Клинке возмездия» и «Зове крови».

Во всяком случае, так было прежде. Когда ответы от орденов-последователей начали стекаться в крепость-монастырь, Данте приказал расширить зал совета, чтобы все магистры орденов и их капитаны могли сидеть здесь как братья.

— Это наш темнейший час, но они все ответили на зов, — сказал он, собрав своих офицеров. — Я окажу им такую же честь, как если бы они принадлежали к нашему собственному ордену, — заявил Данте. — Пусть ни один воин, явившийся на Баал на помощь нам, не чувствует себя менее равным.

Древний зал уничтожили. Шесть тысяч лет истории превратили в пыль всего за неделю. Многие другие помещения также перестроили, чтобы освободить место для замысла Данте. Красный Совет вмещал максимум двадцать пять человек. Новый Зал Совета — в двадцать раз больше. Пятьсот сидений расположились вокруг массивного круглого стола с выемкой в центре. Прежнее кресло магистра ордена чуть возвышалось над остальными, подчеркивая его статус первого среди равных. Данте настоял, и в новом зале его кресло заменили точно таким же, как раньше, но кресла для других магистров сделали такой же высоты.

Новый стол высекли из чистого белого мрамора. Имена и звания приглашенных на совет отображались на встроенных в его поверхность золотых адаптивных табличках. Они были одного размера и одинаково украшены, чтобы всем воинам оказать одинаковую честь.

Зал Великого Красного Совета отличался искусной и тонкой работой, как и все, вышедшее из-под рук Кровавых Ангелов. Его обставили безупречно, демонстрируя высочайшие умения и изящный вкус. Черный камень отполировали до мягкого блеска. Стены украсили барельефами, посвященными каждому из орденов-наследников Ангелов, и гербы сверкали яркими минеральными красками и драгоценными металлами. Почтили и павших жертвой проклятия, но их символы закрыли черной тканью. Погибших в войнах отметили рядами скалящихся черепов, вырезаииых из той же кости, что и саркофаги Кровавых Ангелов. Все ордены, рожденные от славы Сангвиния, собрали здесь — живые и мертвые, достойные и нет. Даже худшие из них когда-то были героями, и позор их служил уроком, которым не следовало пренебрегать.

Списки, вырезанные в камне, запечатлели каждого магистра орденов — во всяком случае, известных. Имена особо прославленных героев вышили на флагах, висящих над гербами, а ленты пергамента, закрепленные печатями из цветного воска, хранили записи о боевых подвигах каждого братства. Отцов-основателей второго поколения запечатлели в камне. Эти статуи, высеченные из костей угасшего вулкана, явили подлинное чудо — они выглядели столь реалистично, будто готовились сойти с пьедесталов.