— У меня ее нет. Я не враждую ни с кем. Он может гневаться — я не испытываю никаких чувств. Я говорю правду, господин мой, и ты знаешь это.

Данте пошевелился в кресле. Его броня скрежетнула о камень, сервомоторы тихонько взвыли.

— Можно ли остановить Проклятие Ангела?

— Скажу честно: я не знаю, — ответил Мефистон. — Я могу попытаться. Попробовать провести определенные ритуалы.

— И природа их темна? — уточнил Данте.

— Конечно, — подтвердил Мефистон.

Лицо Данте омрачилось. Ему надлежало принять еще одно нелегкое решение — вечный выбор магистра ордена между двух зол. Будь Мефистон ближе к человечеству, он ощутил бы сочувствие к повелителю. Полторы тысячи лет Данте наблюдал, как их кровная линия все глубже погружается в бездумную ярость и как Империум близится к концу. Для всех остальных он был золотым ангелом, воплощением благороднейшего из примархов Императора. Его легенду знала вся Галактика. Его совета искали, его воинов призывали на каждое поле боя. Но никто не ведал отчаяния, скрытого за маской. Мефистон не мог чувствовать жалость или скорбь за командора Данте, но он помнил об отчаянии и потому понимал дилеммы, стоящие перед его предводителем.

— Каков твой совет, глава либрариума? — наконец спросил Данте.

— Я попытался бы остановить его, — сказал Мефистон. — Но сделаю это, только если ты прикажешь.

— Тогда я приказываю тебе сделать это, — произнес Данте.

— Любой ценой?

Данте поджал губы:

— Любой ценой.

Мефистон поклонился с шорохом шелка и гудением сочленений брони.

— Будет исполнено, господин мой.

Данте встал.

— Мефистон, не говори об этом никому, кроме тех, кому нельзя не знать. Свяжи библиариев обетом не раскрывать твоих намерений. Если ты будешь привлекать их из других орденов, пусть и они поклянутся в том же. — Данте гневно взглянул на лицо Сангвиния. — Эта война слишком легко рождает тайны.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ВЕЛИКИЙ КРАСНЫЙ СОВЕТ

Ордены Крови ждали Данте стоя, как требовало уважение. Пять сотен прославленных героев Империума заполнили зал Великого Красного Совета. Запахи смазки и выхлопов их силовой брони смешивались с ладаном и иными благовониями из курильниц, добавляя священный запах машины.

Итак, воинство собралось. Сыны Сангвиния, благороднейшие Адептус Астартес — и наиболее мятежные духом. Облаченные в доспехи черные и красные, белые и золотые — многоцветье гербов не скрывало единства крови. Теплые отблески пламени, освещающего зал, сближали их еще сильнее. Оно приглушало золотой, оживляло черный, окрашивало белый, и оттого броня не казалась такой уж разной.

Кровавые Ангелы стояли рядом с Ангелами Неисповедимыми, Погребальная Стража и Красные Крылья ожидали с Кровопускателями. Дикари из Карминовых Клинков бок о бок с воинами-мудрецами Золотых Сынов. Принявшие изъян полностью встречались с теми, кто отвергал его вплоть до самоуничтожения.

Пусть обычаи и разделяли их, но кровь объединяла. Время оставило след перемен на их темпераменте и традициях, но под многообразием цветов их кожи и татуировок, несмотря на эзотерические ритуалы, все они походили друг на друга.

Потомки Сангвиния вернулись домой.

Рабы крови, принадлежащие здешним хозяевам, прислуживали, подавая смешанное с кровью вино с пряностями. Были и другие угощения, от блюд с изысканно приготовленной едой до ритуальных кровопусканий, и капелланы раздавали благословения мятущимся душам, желающим ощутить милость примарха.

Они переговаривались приглушенными голосами. Для опьянения космодесантникам следует прикладывать героические усилия, но если некоторые из собравшихся и имели подобную привычку, они ей не потакали, хотя брат Аданисио распахнул двери винных погребов ордена, и напитков хватало для самого буйного пира. Но здесь царила сдержанность. Несмотря на роскошь собрания, настроение оставалось траурным, как на семейном сборище, вызванном трагедией. Воины из орденов, до сих пор не знавшие о существовании друг друга, беседовали, поражаясь различиям и восхищаясь сходством, но все разговоры неизбежно сворачивали на грядущие прибытие Левиафана и грядущую невыполнимую задачу.

Пропела труба — небесными нотами, столь утонченными, что все затихли, услышав. Ни один голос не решился продолжить, даже самые циничные или агрессивные. Во внезапной тишине лишь потрескивал огонь. Вновь изгоняя молчание, над главным входом нзметнулся хор ангельских голосов, исходя из уст статуй, охраняющих двери.

Дряхлый раб крови, занимавший высокий ранг в логистиццумр, вышел в проем в центре огромного белого стола. Его ноги и руки давно усохли, и потому для поддержки его закрепили на специальной механической платформе. Семь металлических конечностей скрежетали по камню, неся старика, собственные ноги которого отказались служить. Стая миниатюрных киберангелов спикировала сверху, пролетев над головами и добавляя тонкие голоса к хору статуй при дверях.

Раб поднял изможденную руку. Телескопические глаза зажужжали, сдвигая линзы: так он моргал. Его тело измучил возраст, но голос оставался ясным и чистым, и хозяева сохранили его за красоту.