Читаем Опустошение Баала полностью

Песчаный пол Карцери Арканум обрывался перед железной дверью; защитные знаки на покрытом коррозией и пурпурными окислами металле ясно видел любой обладающий подходящим зрением. Перед глазами Мефистона они сияли. Он трижды постучал по двери навершием факела, заставив символы замигать и рассыпать искры на пол. С потусторонним стоном дверь отворилась. Мефистон шагнул через порог. Порыв ветра, полный запаха благовоний, задул его факел. Чернота была непроницаемой — даже его чувствительные глаза словно ослепли. Варп-зрение притуплялось из-за подавляющих рун, нарисованных на стенах. Только их он и мог видеть, и только как слабое мерцание.

В темноте лязгнул некий механизм. Донеслись звук запускающегося реактора и запах выхлопных газов. Механический шум перешел в глухой рокот. Зашипели поршни. Зажглась зеленым зрительная щель, постепенно освещая комнату настолько, что Мефистон мог разглядеть все небольшое помещение. Вторая железная дверь располагалась напротив первой, и ее железные петли крест-накрест опутывали цепи с гексаграмматическими защитными знаками.

Рядом с дверью стоял на страже угловатый силуэт дредноута-библиария.

— Здравствуй, Мефистон, Владыка Смерти, — прогрохотал машинный голос. — Давно ты не посещал мои подземелья.

Дредноут занимал больше половины комнаты. Его механизмы неровно рычали, застоявшись от долгого бездействия. В одном из кулаков машина сжимала огромный силовой топор. Кристаллическая матрица оставалась неактивной. Но обитатель мог оживить ее за долю секунды и, несмотря на свою древность, использовать со смертельным умением.

— Господин мой Марест, — сказал Мефистон. — Удача способствовала мне, и не требовалось приходить сюда.

— Что же привело тебя в это трижды проклятое место? — спросил дредноут.

Марест был стар — даже древнее, чем командор Данте. Когда-то он занимал должность старшего библиария, как Мефистон сейчас. Перед тем как его заточили в гробницу войны, он приказал построить новое подземелье, где под охраной ордена должны содержаться наихудшие предметы и сущности, включая создание, убившее его. С последним вздохом Марест поклялся следить за ним вечно — так он и остался здесь. Дредноут не мог войти в слишком тесную камеру, которую теперь охранял. Когда Гробницу Мареста наконец достроили, его саркофаг приволокли сюда на деревянных полозьях, а вокруг собрали его новое тело. Его преданность ордену ставили в пример неофигам новых поколений. Каждый Кровавый Ангел знал его историю.

— Ты пришел посмотреть на свиток? Настало ли время отыскать новое знание в пророчествах нашего повелителя?

— Увы, но нет, — ответил Мефистон. Он уронил погасший факел и положил ладонь на рукоять Витаруса. — Я должен идти глубже.

— Неужели? — пророкотал дредноут. — Что происходит во внешнем мире?

— Темные дела, владыка библиарий. Великий Пожиратель приближается к Баалу — и другой, древний враг.

— Значит, тебе нужно знание, — сказал Марест. — Ты хочешь навестить октокальвария?

— Да. Я сожалею, но придется потревожить его.

— Почему? Ты просишь прощения оттого, что он убил меня, или просто боишься моего неодобрения твоих действий?

Мефистон не ответил.

— Это не имеет значения. Твоя должность — ключ, который откроет любую дверь. Ты должен делать то, что сочтешь правильным, — произнес Марест. — Тебе позволено идти туда, куда заказан ход остальным. Тем не менее я не стану пренебрегать ритуальным предупреждением. Будь осторожен с темными созданиями, которых увидишь в этой гробнице. Не забери их зла с собой, не ведая того.

— Твои слова стоят внимания, господин мой Марест.

— Так и есть, Владыка Смерти. Иди с моим благословением, — напутствовал страж. Его квадратный корпус развернулся на поясном шарнире. Он поднял топор. Колдовской свет вспыхнул на клинке, и цепи со звоном упали с двери. — И пусть Император хранит твою душу.

— Благодарю, господин мой Марест.

Прежде чем покинуть комнату, Мефистон обнажил меч.

Зал, представший перед ним, резко контрастировал с пристанищем Мареста. Гладкий скалобетонный цилиндр уходил вниз к машине, состоящей из стоящего вертикально диска, который крутился с бешеной скоростью, разбрасывая трескучие голубые искры. Выгравированные по его окружности стальные черепа смотрели на Мефистона глазами из кровавого камня. Конструкцию заливал алый свет, и короткие вспышки электрически-голубого болезненно смешивались с ним. Лишенные конечностей торсы сервиторов были встроены в ниши в стенах цилиндра, на одном уровне с верхним краем диска. Глаза без век следили за движением в вечном карауле.

Эта камера принимала энергию, удаленно передающуюся от Идалии для питания механизмов темницы, ибо, в отличие от основного подземелья, здесь содержались машины, особые приборы, защищенные от странных эффектов Карцери Арканум. Используя энергию звезды, они формировали случайные потоки силы, струящиеся по кирпичным коридорам и создающие мощные психические стены, сквозь которые ничто не могло проникнуть. Гробница Мареста являлась абсолютной тюрьмой. Каждый ее физический и метафизический компонент служил единственной цели: удержать пленников.