Читаем Опустошение Баала полностью

Космодесантники вели отчаянный бой с генокрадами. В зале почти не нашлось укрытии, подходящих для чужаков, но твари мельтешили повсюду, а братья не решались использовать весь разрушительный потенциал оружия, опасаясь повредить следующему поколению неофитов, проживающих во сне свое вознесение. Они полагались на одиночные выстрелы, тщательно целясь, чтобы не задеть молодых, и это позволяло тиранидам использовать превосходящую скорость. Они бросались на Кровавых Ангелов, вытянув когти, и разрывали их на части вихрем смертельных ударов. Вместе с воинами Восьмой роты Данте влетел в зал, болтеры его мотоцикла полыхали, топор Морталис в руке искрился гневной энергией. В последний раз командор ездил на подобных машинах столетия назад, но его умения не растратились с тех пор, как он был юным космодесантником. Он пронесся мимо скалящейся твари с пурпурным лицом, ударив на ходу. Сила замаха и энергетическое поле топора — и существо разлетелось на куски жилистого мяса и обломки панциря. Второе выскочило впереди — Данте переехал его. Костлявое тело хрустнуло под колесами. Третий прыгнул на мотоцикл, ухватившись за руль. Четвертый, взмыв гигантским скачком, обхватил реактивный ранец Данте сзади. Мотоцикл закачался — Данте пытался отбить вражеские когти. Он схватил тварь впереди и бросил под мотоцикл, где вес машины раздавил ее. Осколки хитина заскрежетали между колесом и корпусом. Челюсти четвертого генокрада щелкнули рядом с маской командора, невероятной твердости зубы скрипнули по керамиту. Заднее колесо вильнуло в сторону, пока Данте боролся с врагом. Он сумел одной рукой зажать когти, оставляющие борозды на аквиле его нагрудника, и ударил назад обухом топора. Силовое поле затрещало искрами. Лезвие топора прочертило царапину на нагруднике, когда обратная его сторона размозжила лицо атакующего. Энергия брызнула яркими белыми молниями. Голова ксеноса взорвалась и отлетела прочь, но слишком поздно. Мотоцикл Данте перевернулся, выбивая осколки камня из пола. Его броня высекла из мрамора фонтаны искр — машина скользила по залу, потеряв контроль. Командор врезался в стену, придавив очередного врага, но тот продолжал шипеть и огрызаться. Данте выхватил пистолет и застрелил еще двоих, бегущих к нему. Несколько чужаков почуяли его уязвимость и отворачивались от других космодесантников. Еще один мотоцикл сбили, но четыре оставшихся ворвались в толпу в тесном строю, поливая ее из болтеров и выиграв для Данте драгоценные секунды.

С яростным криком Данте перевернул мотоцикл, освободившись и размозжив грудь придавленного генокрада. Лишь теперь он умер с последним полным ненависти вздохом; желтоватая кровь сочилась между силикатными зубами.

Закричав снова, Данте развернулся, встречая наступающих на него тварей. Алая пелена затягивала его душу и зрение. Проклятие Сангвиния поднималось в нем. Дюжины саркофагов были разрушены, неофиты внутри — разорваны на куски во сне. При виде этого командор чувствовал ярость обезумевшего отца. Гнев едва не поглотил его полностью.

«Да не станешь ты яростью, иначе ярость станет всем, что ты есть». Слова Кровавого Катехизиса прозвучали в его разуме. «Пусть четвертая добродетель ведет тебя и хранит тебя, до тех пор, пока не будет потеряно все и настанет время отбросить сдержанность». «Именно этого они хотят, — сказал себе Данте. — Вот почему они здесь».

Оскалившись, будто зверь, он поборол желание убивать чудовищ любой ценой. Если он забудется и потеряет рассудок, то проиграет битву.

И все же их надо убить. Вопрос не в том, как они умрут или как он повергнет их — они погибнут в любом случае. Вопрос, где будет его разум, когда это закончится.

Данте размахивал топором, оставляя искрящийся след. Броня экзоскелета генокрадов была прочной, но не могла остановить силовой клинок. Их руки отлетали в стороны. Головы отделялись от тел с почтением, словно причинили неудобство машинному духу оружия и теперь пытались извиниться. Кровь и плоть брызгали чудовищным дождем. Вся броня Данте окрасилась в черный и желтый от мерзких ксеносских жидкостей. К счастью, тиранидский ихор слишком отвратителен, иначе ему стоило бы усилий сдержать Красную Жажду.

Космодесантники падали по всему залу, когти генокрадов вспарывали их керамит. Данте смотрел на это в отчаянии: тела в красной броне усеивали пол, но его воины все еще умирали. Мимо него с ревом пронесся мотоцикл с горящим двигателем и взорвался у дальней стены зала, разбив на части три саркофага.

Данте обнаружил, что окружен дюжиной пурпурнобелых чудовищ; грохот болтерного огня затихал. Его людей убивали.