«Значит, вот и все», — подумал Данте. Он установил на максимум террор-проектор, встроенный в нимб его маски. Непостижимые психические технологии отозвались тонким воем, и давление в голове начало расти. Командор закричал в гневе, и проектор во много раз усилил звук. Окажись врагами люди, они упали бы без сил от ужаса. Но Данте противостоял разум, бесконечно больший его собственного, и тираниды лишь на мгновение дрогнули под отчаянным воплем. Но и это крохотное преимущество Данте успел использовать. Он бросился вперед. Вес его брони и прыжкового ранца сбил двух врагов, и он обрушился на остальных, преждечем они успели опомниться.

«Если суждено умереть здесь, так умри достойно», — сказал он себе.

Все больше и больше генокрадов наступали на него. Он потерял счет — скольких он уже убил. Они просто не заканчивались. Он рубил их топором, обращал в пар выстрелами пистолета, но их оставалось слишком много, и они уже прижали его руки, не давая шевельнуться.

— Господин мой Данте! — прогремел низкий голос, усиленный до невыносимой громкости. — Пригнись!

Последним усилием Данте нырнул вперед, утаскивая генокрадов на пол. Он упал в кипящую массу рук и когтей. Оглушительный грохот штурмовой пушки расчистил пространство над ним. Генокрады отлетели, изрешеченные выстрелами или просто разорванные на части. Данте боролся с тварью, оказавшейся под ним. Бросив топор и пистолет, командор задушил ее золотыми руками. Он не разжимал хватку, пока не ощутил, как позвоночник врага хрустнул под хитиновым экзоскелетом.

Вой вращающихся стволов пушки стих, и наступила тишина. Данте поднялся на ноги.

Зал Саркофагов был уничтожен. Огонь горел в разбитых механизмах. Лишь несколько саркофагов осталось невредимыми, большинство оказалось вскрыты, остальные же разбиты выстрелами. Глубокая, болезненная ярость охватила Данте.

По всему залу лежали мертвые космодесантники. Большинство принадлежали к резервной роте Раксиэтала. Среди мертвых нашелся и сам капитан: его левая рука и голова были оторваны от тела, а растерзанный труп окружен мертвыми ксеносами.

Три дредноута стояли в дверях зала, их оружие мерцало раскаленным металлом. На гигантских пластинах наплечников тоже значилась двойная желтая капля крови — знак Шестой роты.

— Мы… мы промедлили и не успели спасти наших братьев, — сказал их лидер. Его машинный голос прерывался от эмоций. — Я…

— Я тоже опоздал, брат Даман, — ответил Данте.

— Они должны были дождаться.

Данте насчитал тридцать мертвых космодесантников.

— Враг хитер. Он хотел спровоцировать нас, напав на молодежь. И ему удалось. Он вновь активировал страгические дисплеи шлема. Вторая линия пока держалась. — Донториэль! — окликнул он. — Доложи ситуацию!

— Генераторум свободен от врага. Ты прав, господин мой, их целью был пустотный щит. Мы перехватили их возле первых врат. Враг уничтожен. Мы преследуем выживших.

Облегчение прокатилось по телу Данте, и даже бешеный стук сердец чуть затих. Он принялся переключать вокс-каналы, пока не отыскал личный канал Корбуло.

— Капитан Раксиэтал пал. Брат, займись извлечением его геносемени лично. Он был воином редких умений.

— Сколько мертвых? — отозвался Корбуло.

Фоном слышались звуки яростной битвы. Судя по идентификационному маяку, он находился в северной части внешней стены.

— Тридцать павших. Некоторые ранены. — Данте попытался двигаться, но остановился — так сильно хромал на раненую ногу. Сигналы повреждений настойчиво требовали его внимания. К тому же нижняя часть механизмов брони тоже не работала как положено. — Мне нужна твоя помощь. Я ранен. И, технодесантник, моя броня повреждена.

— Я найду кого-нибудь и приведу, мой господин, — ответил Корбуло.

— Благодарю. — Данте выключил вокс и захромал к одному из раненых, собираясь поддержать его до прихода помощи.

Раздался приглушенный взрыв. Аркс Ангеликум яростно содрогнулся. Люмены погасли.

— Статус! — Данте вызвал весь командный состав.

Ему ответил Инкараэль, и его бесстрастный машинный голос приблизился к панике настолько, насколько Данте когда-либо слышал:

— Мой господин, пустотный щит пал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

РАСКОЛОТОЕ СЕРДЦЕ