– Да я знаю, но, если не ошибаюсь, контракт ведь можно продлить по обоюдному согласию сторон. Поверьте, я бы не стала вам этого предлагать, если бы не одно принципиальное обстоятельство: беременности, по – видимому, у меня нет, а мне ребёнок очень нужен.

– Эля, вы не переживайте так, пожалуйста. Во – первых ваше предположение может оказаться ошибочным. Во – вторых, даже если оно всё же подтвердиться, то всё равно нельзя считать, что в этом смысле для вас всё потеряно. Просто вам надо будет обратиться к врачам. Не исключены, конечно, какие – то специфические проблемы с вашим женским здоровьем. Медики вам, наверняка, смогут помочь. Тогда вот и появится для вас смысл в новом аналогичном контракте, и то только в том случае, если вы не встретите достойного вас мужчину для собственной хорошей семьи, чего я вам искренне от всей души желаю.

– Спасибо вам, Родослав, за тёплые слова.

– Всего вам доброго, Эля! Уверен у вас ещё всё будет хорошо. Прощайте!

В трубке раздались короткие гудки. Эльвира, говорившая по телефону с Муромским стоя, продолжала стоять с прижатой к груди телефонной трубкой, а в уголках губ её миловидного лица скромно, будто чего – то стесняясь, показалась улыбка…

***

– Коля Гессер – мальчик для своих десяти лет вполне самостоятельный, приученный во многом обходиться без помощи и, тем более, чрезмерной опеки родителей, всё же обожал, когда изредка Виктория Леонидовна заезжала за ним в бассейн, или в школу единоборств, и устраивала после тренировок долгую совместную прогулку до дома, умышленно выбирая не самые короткие маршруты. На таких замечательных прогулках мама с сыном вели задушевные беседы на любые интересующие Колю темы. Сегодня вот тоже случилось такое очередное пешее путешествие по городским улицам и переулкам, а беседовали пешеходы о древнем Египте, фараонах и, конечно же, знаменитых пирамидах. Неторопливое повествование о Хеопсе и Тутанхамоне Виктории пришлось прервать, совершенно неожиданно для себя, узнав в идущей навстречу пожилой женщине Марию Васильевну – маму Родослава Муромского, с которой не так давно случайно увиделись, но тогда Вика искренне обрадовалась встрече, сейчас же её охватило нешуточное смущение.

– Виктория Леонидовна, здравствуйте! – тактично, из педагогических соображений на «вы», поприветствовала давно знакомую ей и близкую Родославу женщину Мария Васильевна и тут же перевела свой внимательный взгляд на маленького спутника Виктории, в котором естественно было предположить её сына Коленьку.

– Здравствуйте, Мария Васильевна! Рада снова вас увидеть.

– Взаимно, взаимно. – Продолжая неотрывно смотреть на мальчика, механически продолжила обмен церемониальными словами вежливости Мария Васильевна. Даже первого взгляда ей оказалось достаточно, чтобы разглядеть в нём поразительное сходство с её собственным сыном в том же возрасте.

– Подозреваю: это ваш сын Николай, Виктория Леонидовна?! Познакомьте меня, пожалуйста.

Преодолев несколько мгновений замешательства, вызванных такой, казалось бы, бесхитростной просьбой мамы Родослава, Вика, обращаясь к сыну, с заметным волнением вымолвила: «Познакомься, Коленька. Это мама… одного моего старого знакомого Мария Васильевна.»

– Здравствуйте! Я Коля. Как ваше здоровье, Мария Васильевна?

– Здравствуй, мой мальчик. – Снова взглянув на мать этого милого мальчика глазами, в которых угадывались слёзы, немало пожившая и повидавшая на своём веку женщина, после недолгого, но красноречивого молчания произнесла: «Хорошего замечательного сыночка растишь. Дай Бог тебе здоровья и всех благ. Прощай, Вика.»

Поклонившись Виктории чуть ли ни в пояс, Мария Васильевна продолжила свой одинокий путь.

Глава 6. Двадцать лет спустя после дебюта.

Человеку свойственно с годами меняться. Внешние возрастные изменения естественны и неизбежны. Часто внешность, постепенно меняясь, сохраняет всё же в облике нечто неизменное, позволяющее узнать, когда – то хорошо знакомого человека, не говоря уже о близком родственнике, или друге, даже по – прошествии многих-многих лет, прожитых в разлуке. Иногда мы можем обнаружить удивительное отчётливо уловимое сходство между лицом человека, весьма преклонных лет, и его детским фотопортретом. Нередко перемены внешности оказываются напротив настолько велики, что их, наверное, можно было бы называть метаморфозами. Но, безусловно, гораздо большее значение, как для самого человека, так и для окружающих его людей, имеют внутренние личностные трансформации, происходящие под влиянием совокупности всех жизненных условий, факторов, обстоятельств, действующих: разнопротяженно; одновременно и разновременно; с меньшей, или большей силой; в противоборстве, или напротив в согласии с особенностями психофизики индивида и его талантами, унаследованными по рождению от предков. Встречаются примеры значительной масштабной трансформации личности и даже полного её перерождения.