— Знаем... Жаль, не успели предупредить провал второго связного. Сейчас мы сменили явки, готовим новые в селе Сасово, недалеко от Банской Бистрицы. Адреса и пароль я сообщу вам завтра. Сюда приходить только в крайнем случае... А теперь слушайте и запоминайте, записывать нельзя... Провал явки произошел из-за беспечности связного. Сам притащил за собой «хвост». Хозяин квартиры успел скрыться. При связном были сведения по авиачасти местного гарнизона. На аэродроме базируется истребительный полк «мессеров». Аэродром прикрыт четырьмя зенитными батареями, есть пулеметные установки. Наземная охрана — рота пехоты. На подступах к городу немцы укрепляют старые оборонительные рубежи и строят новые. Точных данных пока нет. Добудем позднее...

Откинувшись на спинку стула, Мария внимательно слушала глуховатый голос Такта. Говорил он неторопливо, иногда по нескольку раз повторял сказанное. Вопрос прозвучал неожиданно:

— Тяжело? Боитесь? Устали?

— Страшновато... — откровенно призналась Мария.

— Да-а... нелегко...

Потом попросил:

— А ну-ка, повторите, что вы запомнили...

Девушка несколько минут сидела молча, закрыв глаза, как бы мысленно повторяя сказанное этим человеком. Потом наклонилась вперед, положила локти на колени, подперла руками голову и стала говорить. Такт внимательно слушал и одобрительно кивал головой:

— Молодчина, товарищ Мария! Ну, на сегодня хватит... Завтра вернется из Сасово Зволен — мой заместитель, и я передам вам адрес явочной квартиры и пароль... Когда собираетесь уезжать?

— Завтра, во второй половине дня.

— Тогда встретимся утром, в одиннадцать... Здесь же... Проводить не могу. Имейте в виду: если окликнет патруль, немедленно останавливайтесь. Иначе, будь вы хоть с документами самого Адольфа Гитлера, отправят на тот свет... Здесь действует вовсю «новый порядок» и поэтому убивают, не спрашивая пропуска...

— Спасибо за совет, до свидания.

Мария вышла на улицу. Город уже был весь во власти ночи. Распарывая темноту светом фар, проносились мимо мотоциклы. Черные деревья казались строем эсэсовцев, вышедших на облаву и оцепивших улицу. Шуршали под ногами листья, вспугивая настороженную тишину.

— Вер ис да?![10] — раздался впереди резкий окрик, и до Марии долетел звук передернутого затвора автомата.

Вспомнив совет Такта, она остановилась. В просвете между деревьями показались три силуэта, и три узких луча карманных фонарей уперлись в Марию, ослепив ее.

— Аусвайс!

Девушка показала ночной пропуск. Три головы склонились над бумагой. Сразу же, потушив фонарики, патруль вернул пропуск:

— Ин орднунг![11]

Трижды еще останавливали патрули девушку, пока она не подошла к гостинице. В холле сидел в кресле лейтенант Эккариус, сосредоточенно пуская вверх кольца дыма и провожая их взглядом к потолку. Увидев Марию, он поднялся ей навстречу:

— А я уже хотел идти на поиски...

— Неужели так поздно? У меня голова разболелась с дороги... Захотелось пройтись...

— В городе беспокойно, фрейлейн...

— Мне показалось, что город вымер и бродят только патрули... Здесь так опасно?..

— Штурмбаннфюрер Скорцени сказал мне, что очень опасно, — доверительно наклонился лейтенант к девушке. — Однако не будем грустить... Давайте посидим вместе и поговорим о чем-нибудь веселом...

Но Мария, сославшись на усталость, извинилась и ушла к себе в комнату. Откровенные ухаживания немца раздражали ее, и она боялась выдать себя неосторожным словом...

Было уже далеко за полночь, когда ее разбудил громкий стук в дверь. Предчувствие беды сдавило сердце. Быстро накинув платье, она зажгла свет. Возле двери задержалась на несколько секунд, словно раздумывая, открывать или не открывать, потом решительно повернула ключ. В комнату ворвались гестаповцы...

АРЕСТ ФРЕЙЛЕЙН МАРИИ

В эту ночь гауптмана Ганке задержали в гестапо важные дела. Намечалась операция, на которую он делал очень большую ставку. У гауптмана было превосходное настроение. Последнее время ему определенно везло. «На ловца и зверь бежит», — самодовольно пошутил он, докладывая Скорцени о новом партизанском связном, задержанном при облаве в одном селе. Им оказалась женщина из отряда капитана Зайцева, которая на первом же допросе все рассказала гауптману об отряде и его командире. Она сообщила также, что муж ее находится в одном из местных лагерей для военнопленных, и просила освободить его. Ганке пообещал сделать это, если она выполнит одно небольшое поручение.

И вот сейчас Ганке ждал штурмбаннфюрера Скорцени, который выразил желание, несмотря на глубокую ночь, приехать в гестапо и лично поговорить с «партизанкой» о задании. Чтобы не терять времени, гауптман просматривал дневные донесения своих агентов. Вдруг он удивленно хмыкнул, отложил в сторону одну из бумаг и вызвал дежурного:

— Срочно доставить сюда женщину, проживающую в седьмом номере гостиницы.