После совещания Олевский вызвал в штабную землянку всех ординарцев и дал им указание неотлучно находиться возле своих командиров. Морского поручено было охранять Владимиру Шатилову. Центр дал этой кандидатуре свое одобрение.

...Владимир Шатилов окончил в 1937 году Балашовский учительский институт. Преподавал физику в школе на станции Аул, Томской железной дороги. В начале сорокового был призван на действительную службу. Прорываясь из окружения под Оршей, попал в плен. Бросили его в минский лагерь, откуда он через несколько дней бежал. Поймали. Избили и втолкнули в барановскую тюрьму. За месяц изучил все ходы и выходы. Подобрал товарищей и бежал. И снова неудача: схватили и отправили в Германию. Сидел в лагере № 4 Цейтхаим, что возле города Мюленберн, на Эльбе. Но и отсюда он вместе со своим товарищем по каторге Леней Новиковым пытался бежать. Снова поймали, привезли назад. Через месяц опять бежали.

Семьдесят две ночи шли Владимир Шатилов и Леня Новиков по чужим, незнакомым землям. Прошли Германию, Чехию, добрались до Словакии. В Турзовских лесах попали в небольшой партизанский отряд, а потом перешли к Морскому...

В отряде «Вперед» Владимир Шатилов был поочередно командиром группы разведки, командиром взвода, а потом — роты. Его любили товарищи, охотно шли с ним на выполнение заданий.

Теперь ему предстояло стать личным ординарцем Морского.

— Гестапо пытается обезглавить партизанские отряды, — объяснил задачу Олевский, — и мы вынуждены принять меры. Морской много ходит по ротам, отрядам, гарнизонам и селам... Там особенно нужно смотреть да смотреть....

— Понятно, товарищ капитан!..

— Имей в виду, что подполковник часто лезет в пекло, а запретить ты ему не можешь... Тут уж выкручивайся как умеешь, прикрывай его огнем, не пускай...

— Ясно...

— Ну, коль ясно, иди... Приступай к новой службе. Предупреждаю, что будет нелегко...

ОТРЯД ПРОРЫВАЕТСЯ В ГОРЫ

Два дня подряд шел снег: ноябрь принес в эти края морозы и вьюги. Лагерь был завален снегом, и только глубокие тропки между землянками да дымки, вьющиеся над ними, выдавали присутствие в лесу людей.

И летом нелегка жизнь партизан, а зимой она и вовсе стала тяжелой. Землянки не спасали людей от холода, теплой одежды не хватало.

Но никто из партизан и не предполагал, что скоро они будут вспоминать об этих холодных землянках как о самых желанных дворцах...

В середине ноября немцы бросили против отряда полк эсэсовских карателей. Надо было уходить в горы. Владимир Лихачев привел из Калиште проводника — словака лет сорока, одетого в полушубок, теплые сапоги и лохматую серую шапку.

— Я проведу вас на Козий хребет... Поспешим... — сказал проводник.

Смеркалось, когда отряд выступил из лагеря. Шел небольшой снег. Холодный, пронизывающий ветер крутил над землей снежную пыль, заметая следы людей.

Впереди шел проводник, а следом за ним — разведчики Лихачева и дозорные группы Йожефа Жежеры и Василия Хомутовского. Сзади, метрах в пятидесяти, двигалась вся колонна, во главе которой находился штаб. Отряд опустился в глубокую расщелину, когда впереди загремели автоматы, ударили немецкие пулеметы. Как подкошенный, упал проводник.

Разведчики, поддержанные головной заставой, рванулись вперед, чтобы с ходу смять вражескую засаду, но, прижатые огнем, залегли. Справа и впереди заработали немецкие минометы. Вздымая вихри снега, мины рвались почти рядом с партизанами. Малейшая растерянность грозила гибелью.

— Отходить влево! — крикнул Бобров. — Отряд, за мной! Бегом!..

Колонна качнулась в сторону высокого хребта, протянувшегося слева. А в это время Морской выскочил вперед и с автоматом наперевес бросился туда, где под ураганным огнем залегли разведчики Йожефа Жежеры, Владимира Лихачева и бойцы походной заставы под командованием Василия Хомутовского. Шатилов схватил командира за рукав:

— Нельзя, убьют!..

Но Морской бежал, не останавливаясь. Трассирующие пули, подобно светящимся шмелям, неслись навстречу. Владимир не отставал от командира. Вдруг он, резко выставил вперед ногу и Морской, споткнувшись, кубарем полетел в снег.

— Перестань дурня валять! — накинулся он на ординарца, вылезая из сугроба.

— Не дай я вам подножку, так вы бы уже на том свете были!

— Ты брось эти штучки!.. В инструкции не значится, чтоб командира с ног сбивать. — Вот чудак человек!.. — Морской поднял автомат и снова побежал, стреляя на ходу.

— Назад, командир! — поднялся навстречу Лихачев.

Морской приказал разведчикам продержаться еще минут десять и вернулся к колонне. Эсэсовцы наседали. Походная застава пятилась, отбиваясь огнем из автоматов, прикрывая отряд.

Через несколько минут Лихачев подбежал к стоявшим на склоне офицерам:

— Прикрытие отходит. Уходите!

Лихачев приложил к губам ладони и громко заухал, как филин в осеннем лесу. Из тьмы вынырнули разведчики, услышавшие сигнал сбора.

— Отходим!..