Читаем Операция Энтеббе полностью

Послы Израиля информировали о случившемся Киссинджера и других министров иностранных дел, чтобы предотвратить военную тревогу. Они сделали это по получении единственного шифрованного сообщения, переданного из Иерусалима в различные районы мира; и сделали это в последний момент, так что ни одно государство уже не имело времени ни вмешаться, ни протестовать.

Этот кризис, который Израиль встретил в одиночестве, возродил горчайшие воспоминания о других трагедиях, когда евреи точно так же были предоставлены своей судьбе. Но сами израильтяне об этом не говорили. Когда мы занимались восстановлением цепи событий, приведших к 90 минутам в Энтеббе, никто не упоминал о Катастрофе[2], погромах или инквизиции. Никто из солдат, летчиков, политиков или государственных деятелей не делал никаких сравнений. Факты говорили сами за себя. Когда министр обороны Шимон Перес рассказывал об отчаянных и безуспешных усилиях, которые он предпринимал, чтобы заручиться международной поддержкой, он никого не осуждал. Когда начальник генерального штаба Мордехай Гур внезапно уронил голову на руки, обнаружив этим, до какой степени он устал, в этом движении было и чувство облегчения оттого, что евреи все еще могут рассчитывать на единственного верного защитника — Государство Израиль.

И операция "Молния" это доказала. Она еще раз подтвердила необходимость существования Израиля, без которого заложники в Энтеббе были бы убиты или стали бы пешками в новом виде партизанской войны, ставящей себе целью разрушение существующих норм общественной морали. Все заложники были евреями.

И ни одно правительство в мире не желало спасти их путем военного вмешательства.

Однако операция "Молния" явилась поворотным пунктом в отношении мирового общественного мнения к новым методам террора. В течение многих лет мы настолько привыкли к шантажу и анархии, что похищение самолета авиакомпании "Эр Франс" на пути из Афин в Париж почти никого не поразило.

Рейс "139" начался в Тель-Авиве в воскресное утро 27 июня. В это самое время люди, которые провели всю последующую неделю в бессонном напряжении, занимались своими будничными делами. Среди них были солдаты, работающие на гражданских предприятиях, пилоты, студенты университетов, политики, увлекающиеся философией или археологией. Человек, застреливший главаря террористов в Энтеббе, в то воскресное утро находился в квартале художников в Цфате, обсуждая скульптуры со своим школьным товарищем.

Прошло совсем немного времени после похищения, а рейс "139" уже не занимал умы читателей газет. Только те, у кого на этом самолете были родственники, да израильтяне, которые восприняли случившееся как еще один вызов их праву на существование, продолжали о нем думать. Но для тех, кто, не будучи евреем, исповедует те же моральные нормы, судьба рейса "139" имела огромное значение.

В истории рейса "139" было много странного. Похитители следовали тщательно разработанному плану.

Они были радушно приняты президентом Уганды — первый случай, когда современная нация и ее руководитель стали защитниками бандитов и политических шантажистов. Их поддерживала международная террористическая организация, штаб-квартира которой находится на территории стратегического партнера СССР в Африке — Сомали. Фактически они развязали необъявленную войну против Кении, которая решительно противостояла влиянию агентов советского блока и Китая.

Террористов возглавляли немец и немка, чье поведение живо напомнило одному из заложников, с вытатуированным на руке номером концлагеря, о временах нацизма. Имя Шакала, убийцы с широкими международными связями, возникало снова и снова.

Шакал не выдуманный злодей. Он наемный убийца, работающий на террористов, скрывающихся в подполье. Они вели переговоры с Государством Израиль с высокомерием людей, чувствующих за собой могущественную поддержку. Одним из их покровителей была Ливия, где рейс "139" приземлялся для заправки, Ливия, которая перевела и продолжает переводить часть своих баснословных нефтяных прибылей партизанским группам: 50 миллионов долларов революционерам в Ливане, 100 миллионов долларов — "Черному Сентябрю", террористическому крылу Аль-Фатха, и еще миллионы — таким мастерам поджогов и убийств, как "Ангелы смерти" в Эритрее. Все эти названия почти ничего не говорят большинству людей — пока не станет слишком поздно…

Они значили очень мало — или не значили вовсе ничего — для пассажиров рейса "139", которые должны были быть обменены на заключенных террористов. Обмен, ставший таким привычным, что многие воспринимают его как норму.

Но в Израиле этот порядок все еще не считается нормой. "Мы воспринимали пассажиров рейса "139" как солдат на фронте", — говорили эксперты по борьбе с терроризмом. Их сердца обливались кровью, даже когда они просто говорили это. Перед ними на одной чаше весов лежало несколько жизней, на другой судьба нации и народа.