Дан Ури

Операция «Энтеббе»

Ионатан Нетанияху

ПРЕДИСЛОВИЕ

Однажды, во время моего пребывания в Америке, я посетил еврейскую общину Атланты (штат Джорджия). Наш генеральный консул передал мне, что губернатор, человек в то время мало кому известный за пределами своего штата, хотел бы встретиться со мной.

В воскресенье, во второй половине дня, мы отправились на расположенный неподалеку от Атланты завод "Локхид", выпускающий гигантские транспортные самолеты "Геркулес". Войдя внутрь одного из самолетов, я почувствовал себя Ионой во чреве Левиафана.

С завода мы поехали к губернатору, который оказался очень приятным человеком средних лет. Это был Джимми Картер.

В течение двух часов он расспрашивал нас об Израиле, а в конце беседы я преподнес ему в подарок свою книгу "Праща Давида". Картер полистал книгу и сказал, что современному Давиду не обойтись одной пращей. Соотношение сил между Давидом и Голиафом в наши дни, возможно, и не изменилось, сказал он, изменились расстояния и высоты. Чтобы выйти победителем в конфликте с нынешним Голиафом, Давиду нужен "Геркулес".

Мы приобрели "Геркулесы", и в субботу, 4. июля 1976 года, в день двухсотой годовщины независимости Соединенных Штатов, они разогревали свои моторы на военном аэродроме где-то в центре Израиля. В самолётах сидели пилоты, парашютисты, бойцы бригады "Голани", врачи, санитары, связисты лучшие из лучших сынов Израиля. Еще немного — и они вылетят навстречу неизвестности, за четыре тысячи километров от дома, чтобы освободить восемьдесят евреев, взятых террористами в качестве заложников на самолете "Эр-Франс", пилот которого был вынужден приземлиться в Энтеббе.

Я уже отдал распоряжение самолетам вылететь в Шарм-аш-Шейх[1]. Дальнейший план действий должен был быть утвержден правительством в течение ближайших часов.

Это было отнюдь не легкое решение.

Если операция не удастся — жизнь людей окажется в опасности. Престижу Цахала будет нанесен серьезный ущерб.

Но даже если она и будет развиваться успешно — террористы могут перестрелять пассажиров, а наши солдаты столкнутся лицом к лицу с опасностью.

Вся операция может провалиться из-за какой-нибудь технической неполадки. Будущее было покрыто "туманом неизвестности".

В моем дневнике осталась запись того, что я сказал в тот день своим коллегам — министрам и командирам:

"За что мы боремся? Государство борется и за нечто, казалось бы, неосязаемое — за право гордиться собой. Если Израиль сдастся сейчас, он предстанет перед всем миром как государство вялое, слабое, неспособное принять смелое решение. Уверенность врага в нашей сипе, в нашей готовности бороться с террором будет поколеблена. Облику Израиля в глазах всего мира будет нанесен ущерб. Мы не раз решались подвергнуть опасности жизнь людей, когда была хоть малейшая надежда спасти беззащитных. Мы призывали весь мир бороться с террором, даже если это связано с опасностью.

Террористы провели "селекцию" — отделили израильтян от не израильтян. Снова немцы — с пистолетами в руках приказывают евреям шагать навстречу смерти.

Но теперь у нас есть государство. Успех никто не может гарантировать. Но если мы не сделаем сейчас попытки спасти людей, мы упустим единственный имеющийся у нас шанс.

Если же операция пройдет успешно — а я верю, что так именно и будет, это резко изменит настроение в Израиле и среди всего еврейского народа, а в исторической перспективе это изменит отношение мира к проблеме нашего существования.

Но главное — евреи будут спасены евреями же.

Потому что существует еврейское государство, способное изменить еврейскую участь".

Самолеты получили приказ вылететь из Шарм-аш-Шейха в Энтеббе.

"Геркулесы" поднялись в воздух. В них сидели сейчас десятки отчаянных сынов Давида. Они принесли избавление своим братьям.

Операция эта была сопряжена с серьезным риском.

Но риск, заключенный в отступлении перед террором и шантажом, в демонстрации собственной слабости, был гораздо страшнее. Выбор был сделан правильно.