Читаем Операция "Бидон" полностью

Мне вскорости предстоит долгий путь, еду работать на Дальний Восток. Встретиться нам, очевидно, придется нескоро. Поэтому я хочу рассказать тебе об одном деле.

В 1944 году незадолго до встречи с Советской Армией заместитель командира подразделения приказал нам с Карклинем зарыть в молочном бидоне все документы, подразделения, кассеты с пленками, знамя и лишние медикаменты. Там же была толстая общая тетрадь в холщовой обложке, исписанная твоим почерком. Я думаю, что тебе это будет интересно.

Бидон мы зарыли примерно на половине дороги между дубом и ручьем, к востоку от землянки, рядом с большой елью.

Янис Крамс, 12 июля 1958 года»

— Мой муж не успел прочесть это письмо, — тихо добавила мама. Надо было видеть, что тут началось. Все говорили, перебивая друг друга… Всегда сдержанный командир второго звена Илмар не вытерпел первый.

— Чего же еще ждать! — воскликнул он. — Все ясно, как белый день. — И через мгновенье, без какой-либо команды мы уже были в полной боевой готовности.

Шли мы по компасу, кратчайшей дорогой. Оба сапера, Янсон и кинооператор впереди, мы с мамой в конце. Ральф иногда подбегал к нам, лизал мне руку и опять бросался к своему хозяину. Мама всю дорогу отчитывала меня за мои «подвиги». Она говорила, что я ужасный человек, без сердца, что собаку я люблю больше, чем ее, свою мать, что в Риге она подняла на ноги всю милицию. Что делать, виноват, поэтому я не сказал против ни одного словечка. Я знаю свою маму, ее гнев скоро проходит, поругается, поругается — и снова все хорошо.

Увидев землянку, мама расплакалась.

— Не надо, Гундега, — успокаивал ее Янсон.

— Я вспомнила, как вы здесь лежали. Ты без сознания, бредил, все время бредил. Индритис — белый, как смерть, губы закусит до крови, только бы не застонать. Лишь один старик Земгалис мог сам передвигаться. Кончились продукты. Все дороги замело, снег до пояса. Много раз в день бреду, бывало, к ручью за водой, потом варю чай из брусники и хвои, чтобы хоть как-то желудок обмануть. Старый Земгалис сделал силок и однажды поймал зайца. Как это нам помогло тогда! А потом пришли наши из соседнего отряда, принесли еду, тебя отправили на Большую землю. Думали уже, не жилец — кости да кожа, только глаза смотрели на меня, и губы беззвучно шевелились.

Девочки стояли вокруг нас и слушали. Зане старательно отмечала каждое слово. А мальчишек ноги сами несли вниз к ручью. Илмар шагами отмерил полдороги. Никакой ели не видать. Уж не перепутал ли что тот партизан. Попросили у мамы письмо и еще раз внимательно прочитали. Все как будто ясно, хотя на самом деле ничего не ясно.

— Вот, смотрите, ваша ель, — оператор, которого звали Вейс, носком сапога сковырнул мох на каком-то возвышении. Открылся огромный подгнивший пень. — Не забывайте, с тех пор прошло двадцать пять лет.

Мы отметили квадрат и начали шаг за шагом прощупывать землю. Вейс, доверив камеру своим помощникам, громко командовал:

— Сначала всю панораму — оттуда, с того холмика. А потом — крупный план, с детьми.

Расминя-Мышиные хвостики изо всех сил пыталась воткнуть свой стержень в землю, но он все время на что-то натыкался. Девочка далее покраснела от натуги, и моя мама пошла помочь ей.

— Зови сюда всех, — наконец сказала она. — Наверное, это бидон.

Девочки отошли в сторону, а мы начали копать. Работа была не из легких, честное слово. Черничник здесь рос густо-густо, а глубже были корни деревьев. Мы нарыли целую гору песка, когда наконец лопата Илмара звякнула обо что-то металлическое.

По лесу пронеслось громовое «ур-ра!». Мелкие птички вспорхнули и улетели от нас, только любопытная сорока, вытянув шею, глазела по сторонам, да время от времени сердито стрекотала.