Читаем Опасная скорбь полностью

– Ну, так что вы стоите здесь, как столб! – Ранкорн плюхнулся в кресло. – Что вас так напугало в этом деле? Боитесь оплошать?

– Убийца находился в доме, – сказал Монк.

– Естественно, в доме! – Ранкорн уставился на сыщика. – Да что это с вами, Монк? У вас с головой все в порядке? Она была убита в собственной спальне. Никто и не говорит, что убийца выволок ее на улицу!

Монк усмехнулся, представив реакцию Ранкорна.

– Считалось, что в дом проник грабитель. – Он произносил каждое слово подчеркнуто внятно и медленно, как обычно разговаривают с тугодумами. – А я вам объясняю, что в дом никто не проникал. Кто бы ни убил дочь сэра Бэзила – он, или она, уже находился в доме и сейчас там находится. Общественные приличия обязывают предположить, что это был кто-то из слуг, но здравый смысл скорее указывает на члена семьи.

Ранкорн в ужасе уставился на инспектора, кровь отхлынула от его вытянутого лица, когда он наконец переварил смысл сказанного. Монк не скрывал удовлетворения.

– Это нелепость! – выдохнул начальник. Горло у него пересохло, язык отказывался подчиняться. – Опомнитесь, Монк! Вы что, ненавидите всех аристократов? Как вам в голову могло прийти столь чудовищное обвинение? Или вам мало дела Грея? Да вы с ума сошли!

– Свидетельства неоспоримы.

Ужас Ранкорна был, увы, единственной радостью Монка. Он и сам бы предпочел разыскивать растворившегося в ночи грабителя, выслеживая его в лабиринте притонов и трущоб, куда даже полиция не всегда осмеливается сунуть нос, где царит насилие и где закон – лишь пустое слово. Это было бы куда менее опасно, чем обвинить в убийстве кого-то из Мюидоров.

Ранкорн ловил ртом воздух.

– Что, сэр? – осведомился Монк, широко раскрыв глаза.

Все чувства, которые сейчас испытывал Ранкорн, попеременно отражались на его лице: страх перед последствиями скандала, вызванного бестактным поведением инспектора, сменился надеждой, что в этом случае удастся избавиться от настырного подчиненного, давно уже наступающего ему на пятки.

– Ступайте, – сквозь зубы приказал Ранкорн. – И да поможет вам бог, если вы ошибаетесь. Будьте уверены, уж я-то вам помогать не стану.

– Я на это никогда и не рассчитывал… сэр. – На миг Монк вытянулся по струнке, выражая тем самым скорее насмешку, а не почтение, затем повернулся и вышел.

Уильям был только доволен, что привел Ранкорна в отчаяние, но, направляясь домой на Графтон-стрит, он вдруг задал себе вопрос: а таким ли был Ранкорн, когда они с ним встретились впервые? Когда он еще не почувствовал угрозы, исходящей от Монка – человека честолюбивого, настырного, хвалящегося своим живым умом? Теперь Уильям был почти уверен, что собственноручно создал себе врага. И едва ли оправданием ему мог служить тот факт, что Ранкорн не слишком умен и не одарен способностями. Чем слабее человек, тем постыднее брать над ним верх, пользуясь его изъянами. Если сильный безответственен и своекорыстен, то на что надеяться слабому?

В тот вечер Монк лег рано, но долго не мог уснуть. Он лежал на спине, глядя в потолок и испытывая острое отвращение к собственной персоне.

На похороны Октавии Хэслетт съехалась добрая половина лондонской аристократии. Кареты запрудили Лонгхэм-плейс, остановив все прочее движение. Вороные лошади с черными плюмажами, кучера и лакеи в ливреях, трепетание траурного крепа, отшлифованная до зеркального блеска и словно онемевшая медь упряжи. Тщеславные особы узнавали в толпе отпрысков древних родов Британии, Франции и даже княжеств Германии. Скорбящие дамы поражали случайных зевак траурными нарядами безупречного покроя, огромными кринолинами, убранными лентами капорами; джентльмены – лоснящимися цилиндрами и сияющей обувью.

Все происходило почти в полной тишине: копыта – закутаны, каблуки – не скрипят, разговоры – только шепотом. Немногочисленные прохожие останавливались и с почтением склоняли головы.

Стоя рядом со слугами на ступенях церкви Всех Святых, Монк наблюдал за прибытием семейства Мюидоров. Первым ступал сэр Бэзил с дочерью Араминтой. Даже траурная вуаль не могла скрыть ее огненных волос и благородной бледности лица. Рука об руку они поднялись по ступеням, и непонятно было, кто из них кого при этом поддерживает.

Следующей шла леди Беатрис Мюидор под руку с Киприаном. Держалась она очень прямо, лица из-за вуали рассмотреть было невозможно, но чувствовалось, что плечи ее напряжены, и она дважды споткнулась. Киприан поддержал мать и что-то тихо сказал ей на ухо.

Чуть поотстав, поскольку прибыли они в отдельном экипаже, шли рядом Майлз Келлард и Ромола Мюидор. Эти двое даже ни разу не взглянули друг на друга. Ромола казалась весьма утомленной, шагала тяжело и слегка сутулилась. Ее лицо также полностью скрывала вуаль. Справа от нее, медленно, с рассеянным видом, шествовал Майлз Келлард. Лишь достигнув верхней ступени, он коснулся локтя спутницы – скорее из вежливости, нежели для поддержки.