Читаем Опасная скорбь полностью

– И если мистер Монк, – сэр Бэзил кивнул в сторону полицейского, – не сможет найти его (кем бы этот убийца ни оказался!), я потребую от комиссара прислать другого сыщика. – Он в беспокойстве прошелся от камина к центру комнаты и обратно. – Где этот Майлз? Сегодня утром, по крайней мере, он мог бы пошевелиться, когда я зову его!

В этот миг дверь без стука отворилась, и вошел Майлз Келлард. Высокий и стройный, во всем прочем он являл собой полную противоположность обоим Мюидорам. Волнистые каштановые волосы зачесаны со лба, длинное узкое лицо, аристократический нос и чувственный капризный рот. Такое лицо могло принадлежать и мечтателю, и распутнику.

Из вежливости Монк помедлил секунду, и прежде чем он успел что-либо сказать, в дело вмешался сэр Бэзил. Не объясняя ни причин, ни цели этого внезапного допроса, он лично попытался выяснить все, что интересовало Монка.

Однако Майлз в самом деле не мог сообщить им ничего полезного. Поднялся он в то утро поздно и уехал завтракать (куда – он так и не сказал), а день провел в коммерческом банке, директором которого являлся. Ужинал дома, но с Октавией, по сути, не виделся, разве что за столом, в обществе прочих домочадцев. Ничего особенного в ее поведении он не заметил.

Когда Майлз ушел, Монк поинтересовался, с кем еще из домашних, кроме леди Мюидор, ему стоило бы побеседовать.

– С тетушкой Фенеллой и дядюшкой Септимусом, – ответил Киприан, на этот раз успев опередить отца. – Мы будем вам весьма обязаны, если вы поговорите с мамой по возможности коротко. Или, еще лучше, мы сделаем это сами, а потом передадим вам ее ответы – если, конечно, в них будет хоть что-нибудь существенное.

Сэр Бэзил холодно взглянул на сына, то ли недовольный его предложением, то ли досадуя, что Киприан перехватил инициативу. Наиболее вероятным Монку казалось последнее. Он с легкостью пошел на уступку, решив переговорить с леди Мюидор позднее, когда следствие будет располагать вопросами не только общего характера.

– Конечно, – сказал инспектор. – Но, может быть, тогда стоит побеседовать с дядюшкой и тетушкой? Ведь подчас именно тетушкам доверяют свои сокровенные мысли.

Сэр Бэзил презрительно фыркнул и отвернулся к окну.

– Только не тетушке Фенелле. – Киприан облокотился на спинку одного из обитых кожей стульев. – Хотя она весьма наблюдательна – и любопытна. Она вполне могла углядеть что-нибудь такое, чего все остальные просто не заметили. Главное, чтобы она это вспомнила…

– У нее плохая память? – полюбопытствовал Монк.

– Когда как, – ответил Киприан с кривой ухмылкой.

Он дернул шнурок звонка, но, когда явился дворецкий, говорил с ним Бэзил. Именно он распорядился сначала пригласить миссис Сандеман, а уж затем мистера Терска.

Фенелла Сандеман имела причудливое сходство с Бэзилом. Те же темные глаза и короткий прямой нос, тот же нервный широкий рот, но голова поменьше, и более мягкие черты лица. В юности ей, вероятно, был присущ некий экзотический шарм, который легко спутать с красотой, но ныне облик ее поражал лишь своей необычностью. Монк даже не поинтересовался степенью их родства – слишком уж велико было сходство. Она была примерно того же возраста, что и Бэзил – лет, наверное, под шестьдесят, – но боролась с наступающей старостью всеми имеющимися в ее распоряжении средствами. Монк не настолько разбирался в женщинах, чтобы разом распознать эти ухищрения, и лишь мысленно отметил их наличие. Если он когда-то и был знатоком по части уловок слабого пола, то утратил эти навыки наряду с другими ценными сведениями. Однако даже он заметил, насколько все в облике Фенеллы искусственно: румянец – фальшивый, линия бровей – слишком уж отчетливая, волосы – чересчур густые и темные.

Она оглядела Монка с нескрываемым интересом, но предложение Бэзила присесть отвергла.

– Как поживаете? – осведомилась она хрипловатым жеманным голосом, чуть заметно шепелявя.

– Фенелла, это полицейский, а не гость, – одернул ее сэр Бэзил. – Он расследует обстоятельства смерти Октавии. Похоже, она была убита кем-то из проживающих в доме, предположительно, одним из слуг.

– Из слуг? – Черные нарисованные брови Фенеллы взлетели. – Боже мой, как это ужасно!

Ужаса, однако, Монк в ее голосе не услышал. Если бы не абсурдность такого предположения, он бы мог поклясться, что новость ее возбуждает.

Кажется, у сэра Бэзила тоже сложилось такое впечатление.

– Следи за собой, – бросил он. – Тебя пригласили сюда по серьезному делу. Полиция предполагает, что Октавия открыла – по всей видимости, нечаянно – какой-то секрет, из-за чего ее и убили. Инспектор Монк хотел бы знать, не говорила ли она с тобой на эту тему. Да или нет?