Читаем Олигарх на том свете полностью

За три дня он в два слоя покрасил дом и отдыхал, думая, что делать дальше. То ли от полученной травмы, то ли от выпитой водки не спалось. От нечего делать слазил в кессон, проверил оружие. В голове чё-то заползало, мысля какая-то, наверное. Сам не зная зачем, Пашка вытащил наверх трубу базуки и три снаряда. Мысля доползла: надо бы опробовать. Встал вопрос, где? Мысли встали на четвереньки, потом на ноги, и, наконец, побежали. Отфильтровав неадекватные мысли, Пашка решил так: надо ехать собирать заморский урожай. Ехать за море можно только совершенно здоровым, помощи там ждать неоткуда. А сейчас он проверит, способен ли в темноте справиться с управлением лодкой. И попутно шмальнёт снаряд в сторону дворца генерального, раз уж достал енто хозяйство из кессона, чтобы тот наперёд честных людей не давил. Пашка понимал, что прицельного выстрела не получится, дворцы страны чудес стояли на горке и с реки не были видны. Но в том, что пущенный им по баллистической траектории снаряд упадёт внутри огороженного четырёхметровым забором пространства,  — не сомневался. И для пущей вящести выставил на снаряде максимальное замедление. И аккуратно вставил снаряд в трубу.

Действовать по продуманной программе проще, чем её составлять. Пашка выпил полстакана, перекусил, собрал всё необходимое: еду, оставшиеся пять бутылок, заряженную базуку и два снаряда (не лезть же из-за них в кессон). Выкатил из гаража телегу с лодкой, спустил лодку на воду, телегу закатил обратно. Он не знал, в какую сторону поедет после выстрела, поэтому поставил в лодку пять канистр бензина. Перенёс в неё всё приготовленное.

Стояла тёмная июльская ночь. Пашка запер дом, гараж, калитку, сел в лодку, завёл моторы. Оттолкнулся от берега, сделал несколько кругов, и, убедившись, что лодка его слушается, поехал вниз по реке. В районе Северного моста заметил, что что-то не так. Остановился. Вроде, огней было лишку. Пашка зажмурил глаз. Огней убавилось.

— В глазах двоится, чтоб его…, давильщика хренова,  — подумал Пашка и стал налаживать глаза, отпивая из горлышка по нескольку глотков, зажмуривая их по очереди и сравнивая изображения. Когда количество огней стало одинаковым при закрытом одном глазе и открытых обоих, Пашка поехал дальше. Проехал под железнодорожным мостом, потом под автомобильным, доехал да стенки судоремонтного. Не поддался желанию въехать в Шексну напрямик, поехал по правилам, оставив справа поворотный бакен. Дал полный газ, и через две минуты был у цели.

А в это время по Октябрьскому проспекту к мосту ехал милицейский УАЗик. Глухой ночью на улице не было ни людей, ни машин.

А на левом берегу, на песчаном обрыве у костра сидели три бомжа. Проведя день за добычей хлеба насущного, они отдыхали, предвкушая блаженство: удалось раздобыть ещё и бутылку водки. Обычно бомжи пили дешёвый одеколон, жидкость от пота, средства для мытья окон и тому подобные суррогаты. Водка же давала какой-то особый кайф, она позволяла некоторое время пожить в мире воспоминаний, когда у них было жильё, работа, любимые, дети… Стаканы, вымытые в реке, нехитрая закусь, добытая в мусорных баках, и сама бутылка были размещены у костра, даже с некоторым изяществом. По команде Атамана Учитель (на самом деле бывший учитель) встряхнул бутылку и розлил водку по стаканам, всем поровну. Встали, подняли стаканы. По заведённому обычаю, надо было дождаться, пока Атаман пукнет, сказать ему: "с облегчением" и хором выпить за здоровье Атамана. Атаман тужился…

Метрах в семидесяти от моста Пашка съехал с судового хода. Заглушил моторы. Посмотрел на огни моста двумя глазами, потом одним. Количество огней было одинаковым. Пашка счёл себя готовым к стрельбе. Зная отдачу базуки, он встал на колени на сиденье (чтобы не оказаться за бортом при выстреле) и прицелился правее светящихся окон горбольницы, градусов на тридцать. Наощупь придал трубе наклон, обеспечивающий снаряду баллистическую траекторию. И попытался нажать спусковой крючок. Крючка не было. Пока Пашка думал, что бы это значило, палец сам прошёлся вперёд-назад и упёрся тыльной стороной в какой-то выступ. Тут же неведомая сила толкнула Пашку в спину; падая на живот, он услышал специфический хлопок и понял, как он облажался. Спьяна и впотьмах он выстрелил, взяв базуку задом наперёд! Ругать себя не было времени, надо было сматываться. Пашка завёл моторы и дал полный газ, не видя ещё, куда едет…

Вытолкнутый из трубы пороховым зарядом, снаряд под острым углом коснулся воды, сделал "блинчика". Включился реактивный двигатель, и снаряд полетел параллельно поверхности воды, стремительно ускоряясь и раскручиваясь. Попав в обрыв, на котором горел костёр бомжей, углубился в песок метров на пять. Отработал замедлитель, и снаряд взорвался.

Три бомжа взлетели в воздух и тут же рухнули вниз. Три тела сначала расплелись на дне воронки, а потом стали очищать забитые песком рты, носы, глаза, уши. Первым справился Учитель.

— Ну ни хрена себе, ты бзднул, мы аж под землю провалились, и водку не успели выпить. Ищи где хошь новую бутылку,  — орал он на Атамана.